Обольстительница в бархате

Богоподобное создание сейчас потело, как обычный смертный, выглядело ошеломленным и разозленным.

— Я не знал. — Голос у него осип.

В отличие от него она вообще не могла произнести ни слова. А когда все-таки обрела голос, то заговорила невнятно, как пьяная:

— Не знал, чего?

— Ведь у тебя это в первый раз, да? — Вопрос прозвучал как обвинение.

— Я занималась делами, — сказала она."

"Последовала долгая, напряженная пауза. Неожиданно расхохотавшись, он покачал головой, потом нагнулся к ней и поцеловал.

— Сейчас останавливаться бессмысленно, — заметила Леони, когда он поднял голову.

— Я и не останавливаюсь. Для этого чертовски поздно.

Усевшись на корточки, Лисберн закинул ее ноги себе на руки. Ей сразу стало легче. Она расслабилась. Ушла боль, и перестало казаться, что он вбивает в нее клин. И когда Лисберн снова задвигался внутри, к Леони вернулись жар, наслаждение и возбуждение, потому что он был в ней, потому что они соединились, потому что ушли все страхи и сомнения.

Он не останавливался, движения были неспешны.

Ее тело встречало его, приноравливалось к нему. Внутренний жар нарастал. Точно так же, как и до этого, ее охватила дрожь, только теперь более лихорадочная и более сильная. Он входил в нее снова и снова, ее тело подхватило ритм. Это было похоже на танец в бурю, как будто они оседлали океанскую волну. Леони забыла о боли, забыла обо всем, кроме него и восторга от их единения.

И вновь ожило ощущение того, что ее тянет вверх, словно какое-то божество возносило ее на Олимп. Все выше и выше.

Бренный мир становился все жарче и дрожал, как в мареве. Ощущения… Нет, это было целое штормовое облако ощущений, которое накрыло ее снаружи и внутри. Наконец она достигла желанной цели — буквально воспарила от этих безумных ощущений. И тогда наступило освобождение. Потом он упал на нее, принялся покрывать поцелуями, а она мягко спланировала назад, в этот мир. Ее руки по-прежнему цеплялись за его волосы.

Глава 11

Есть потрясающе скандальная история о некоем англичанине мистере Н., случившаяся в Париже, и о двух сиротках — детях немецкого барона от жены-англичанки.

Мы ждем новостей на эту тему, после того как они станут достоянием нашей корреспондентской сети.

«Дамский журнал и музей», март, 1835 г.

Кушетка была узкой, не предназначенной для двоих. Но когда Лисберн лег на бок рядом с Леони, она в его объятиях развернулась лицом к нему, просунула ноги между его ног и так удобно устроилась, словно они спали в одной постели уже много лет. Им хватило места.