Обольстительница в бархате

«Книга для чтения юной леди», 1829 г.

Она поступила так под влиянием момента. И не более того!

Лисберн стоял, не двигаясь. Свет от лампы падал на его темные вьющиеся волосы. В тот момент романтические фантазии просто погребли под собой реализм, практицизм и логику, и Леони сделала то, что на ее месте сделала бы любая другая девушка, после того как мужчина приготовил ей сэндвичей, развлек разговором с шутками и остановил ее неумолимое погружение в скорбь и отчаяние. Вот она и поцеловала его.

Но проблема заключалась в том, что Леони не была любой другой.

При первом прикосновении его губ, крышка люка, ведущего в этот подвал, откинулась, как у ящика Пандоры. Секреты ее сердца выпорхнули наружу и словно птицы стаей взяли в осаду ее рассудок, затуманивая его. Она бросилась в сокрушительные объятия Лисберна без колебаний, даже без малейшего сомнения.

Это же она — та самая, кто двумя ногами стояла на земле.

Обвив его шею руками, Леони всем телом прижалась к нему и снова поцеловала его с полной отдачей. Казалось, она целую вечность удерживала в себе это желание.

Их губы встретились. Волна нежности уступила дорогу страстному порыву, для которого у нее не было подходящего названия, который был ей непонятен, с которым она не имела права бороться и не имела права защищаться от него.

Она уже целовалась раньше, и даже не невинно, и ей это понравилось. Но с ним сейчас она вступила в другую реальность. Его поцелуй словно вызвал прилив океанской волны, которая накрыла ее с головой. Она погрузилась в нее со странной радостью. И испытывала дикое чувственное удовольствие от силы и тепла его мускулистого торса, от объятий, по-хозяйски крепких, от тонкого полота и сукна, которые мягко касались ее лица и шеи.

Ей хотелось одного — остаться в его объятиях, в этой новой реальности навсегда.

На мгновение Леони уловила сигнал опасности, но отказалась прислушиваться к нему.

Лисберн провел руками по ее спине, положил их на ягодицы и привлек к себе. На его пути было слишком много преград. Несколько юбок, украшения плюс все ее нижнее белье. Можно сказать, перина висела между ними.