Обет обмана

— У твоего отца были другие планы. — Мне нужны все силы, чтобы не сказать «у твоего мудака-отца»

Я принимаю сидячее положение, и боль взрывается по всей моей заднице и внутренней стороне бедер. Я вздрагиваю, хватаясь за спинку кровати, чтобы сохранить равновесие.

Мне так больно, как никогда раньше, а он даже не трахнул меня — и не стал бы, по его словам.

Мои внутренности горят от напоминания о безжалостных ударах Адриана и развратном типе удовольствия, которое его пальцы вырвали из меня.

Не имело значения, как сильно я сопротивлялась, как сильно я хотела ненавидеть это.

Но теперь я хочу испепелить прошлую ночь и все, что с ней связано, из моих воспоминаний.

— Ты ранена, мамочка?

Я улыбаюсь.

— Немного.

— Я поцелую тебя, и станет лучше.

Я смеюсь и подставляю ему щеку.

— Давай.

Он целует меня, его маленькие руки обвиваются вокруг моей шеи. Я не могу избавиться от желания обнять его, поэтому поднимаю и сажаю к себе на колени, не обращая внимания на боль в заднице.

— Ты любишь обниматься, Джер?

— Что значит обниматься?

О, у бедного ребенка такие ужасные родители. Я притягиваю его к себе под одеяло и прижимаю к себе, убирая волосы с его глаз.

— Это называется обниматься.

Он ухмыляется.

— Ты будешь обниматься со мной каждый день?

— Каждый божий день, а потом… — Я замолкаю, щекоча его животик. — Я собираюсь напасть на тебя.

Он разражается неудержимым хихиканьем.

— Нет, мамочка, неееет!

— Тебе конец, Джер.

— Мамочка! — Он фыркает от смеха, пытаясь защитить свой живот.

Его радость заразительна, и я смеюсь вместе с ним. И вот так мой день начинается с самого лучшего начала.

Кроме боли в заднице и еще одной — в затылке. Может быть, вчера я и игнорировала свою потребность в алкоголе, но не думаю, что смогу прожить еще один такой день.

После того, как я принимаю душ и помогаю Джереми принять ванну, мы одеваемся в одинаковые цвета. Черные брюки и зеленые фланелевые рубашки.

"Джереми надевает очки в белой оправе, и я нахожу такие же в ящике стола. Не важно, что мы в помещении.