Обет обмана

Машина останавливается, и я еще глубже вжимаюсь в Яна. Если они бросят его где-нибудь в глуши, он не сможет выжить.

— Пора тебе разобраться с этой сукой — Стрелок достает сигарету. — Я так устал от ее раздражающего голоса…

Сигарета выпала из его пальцев, когда водитель выстрелил ему между глаз. Его голова склонилась набок, лицо исказилось от удивления.

Я задыхаюсь, все мое тело напрягается. Он только что застрелил своего напарника.

Водитель наклоняет голову, и черная шляпа скрывает выражение его лица. Его рука, обтянутая черной кожаной перчаткой, лежит на руле, а другая, держащая пистолет, лежит на коленях.

— Шумный ублюдок. — небрежно бормочет он.

Мои губы приоткрываются, когда осознание врезается в меня. Это тот же голос из моего кошмара.

Тот же тон.

Тот же тенор.

У тебя одна миссия. Нажми на гребаный курок.

Тень. Тень здесь.

— Давно не виделись, Герцогиня. — говорит он, не оборачиваясь. — Скучала по мне?

Я пытаюсь повернуться в сторону, чтобы увидеть его, но шапка и маска все еще скрывают его лицо.

— Кто ты? — Мой голос спокоен, но осторожен.

— Кто я — интересный способ выразить это. Кто ты, Герцогиня? Какова твоя миссия?

— У меня нет никакой миссии.

Он вертит пистолет в руке, указательным пальцем нажимая на спусковой крючок.

— Ты знаешь это. Я знаю это. Если ты этого не сделаешь, ты заплатишь за это.

— Я не понимаю, о чем, черт возьми, ты говоришь. — мои губы дрожат, когда слова покидают их.

— Искать возможность поговорить с тобой чертовски утомительно, Герцогиня.

"Я держусь за Яна, и мы оба падаем на землю. На улице темно. Так темно, что я едва различаю контуры лица Яна.

Тень стоит передо мной, но я никак не могу понять, кто это. Он высокий, худой и пахнет… отбеливателем.

Отбеливатель… почему он так пахнет и почему это так знакомо?

— Я не терпеливый человек, Герцогиня.

И с этими словами он забирается в машину. Шины визжат по гравию и грязи, прежде чем он выстрелит вдаль.

Он бросает нас здесь?

У меня даже нет телефона, чтобы позвонить Адриану или хотя бы использовать его в качестве фонарика.

Ян издает стон, и я чувствую перед собой что-то теплое. Его рука. Слава Богу, это его рука, а не другой орган.

— Ян! Открой глаза.