Обет обмана

Позади нее стоит большое тело, тот, кто ударил ее ножом, и я думаю, что это один из охранников, но его лицо скрыто тенью.

Шея Лии свисает в неестественном положении, но ее глаза остаются на мне, наблюдая за мной, следуя за мной, выползая из моей проклятой кожи.

Как будто она хочет утащить меня с собой куда угодно.

Я хлопаю ладонью по рту, чтобы заглушить вздох, но жесткая металлическая штука ударяет по моим губам.

Сбитая с толку, я смотрю на свою руку и обнаруживаю, что мои пальцы сжимают пистолет.

Что за…?

— Нажми на курок, — шепчет тень позади Лии.

— На кого спустить курок? — Понятия не имею, почему этот вопрос вырывается из меня, потому что это не имеет значения. Я не буду этого делать.

— Я убил эту суку ради тебя. Спускай. Курок.

Я яростно качаю головой, но затем зловещий смех вырывается из тени. Он длинный и действует мне на нервы, как ногти, царапающие стенки мозга.

— Прекрати, — шиплю я.

— Ты уже отняла жизнь.

— Нет…

— Но разве ты не видишь? Это уже сделано.

— Что?

— Твой пистолет.

Я смотрю на свою руку и с ужасом наблюдаю, как мой пистолет целится и палец нажимает на спусковой крючок.

Прямо в грудь Адриану."

"Он даже не шевелится, когда пятно крови покрывает его плечо и грудь, а затем образует лужу вокруг него, пропитывая простыни.

— Нееет! — Я кричу, и мой мир погружается во тьму.

Глава 22

Адриан

Стук.

Стук.

Стук.

В воздухе раздается булькающий звук, словно кто-то захлебывается собственной кровью.

Или блюет.

Я резко открываю глаза. Я мгновенно настораживаюсь, мое сердце громко бьется, когда сцена материализуется передо мной.

Лия ворочается во сне, ее ноги болтаются в воздухе, а тело тяжелое, как камень, брошенный на дно океана.

Обе ее руки сжаты в кулаки так крепко, что на ладони остался порез от ногтей, а капли крови окрашивают белые простыни в красный цвет.

Но не это меня разбудило. Это был звук.

Бульканье.

Как будто кто-то задыхался от собственной слюны.

Две струйки слюны стекают по ее подбородку и шее, пена быстро образуется у рта.

— Лия!

Она не подает никаких признаков того, что слышит меня, и продолжает дергаться, извиваться. Булькать.

Я засовываю два пальца ей в рот и широко открываю его, пытаясь помочь ей дышать.

Она не дышит.

Как будто она закрывает собственную трахею воображаемым кляпом.

— Лия! Проснись! — Я кладу руку ей под голову и осторожно приподнимаю.