Обет обмана

— Ты так говоришь только потому, что он близок к госпоже Волковой.

— И ты защищаешь его только потому, что отказываешься признать, во что он превратился. Разве ты не видишь?

Он хмурится.

— Что не вижу?

— Ян уже не тот маленький ребенок, который следовал за тобой повсюду, куда бы ты ни пошел.

Он замолкает, словно хочет что-то сказать, но передумывает, кивает и уходит.

Я отключаю мониторы и направляюсь к мини-бару, чтобы налить себе стакан коньяка со льдом. К тому времени, как я снова усаживаюсь в кресло, дверь открывается не так мягко, как врывается разъяренная Лия и захлопывает ее за собой.

Не торопясь, я впитываю ее. Она сняла пальто и надела светло-розовое платье, которое облегает изгиб ее груди и талии, прежде чем спуститься на ее колени. Ее щеки покраснели, губы поджаты, подчеркивая порез от того, что она прикусила их до крови.

Это изменится.

Рано или поздно эта привычка исчезнет.

Рано или поздно она будет полностью моей. Буквально. Фигурально. Во всех смыслах этого слова.

Я щелкаю на пульте, заставляя шторы закрыться, скрывая нас от внешнего мира.

— Какого черта тебе надо? — рявкает она.

— Это пятое, Lenochka. — Я жестом приглашаю ее подойти поближе. — А теперь иди сюда.

Глава 19

Уинтер

Мой темперамент вот-вот сломается и вырвется на свободу.

Меня так и подмывает убраться из его кабинета — к черту его наказания каждую ночь. Больной ублюдок всегда находит повод отшлепать меня или выпороть, так что сегодня все будет по-другому.

Он делает своей миссией не позволять мне сидеть удобно и чувствовать каждый удар его наказания, когда я двигаюсь.

Хуже всего то, что теперь я с нетерпением жду ночи. Я с нетерпением жду всего того, что он сделает со мной в стенах спальни. Иногда я лежу неподвижно по утрам и чувствую себя шлюхой за то, что взяла на себя роль другой женщины и кончила на кровати, в которой она спала годами.

Но с наступлением ночи все эти мысли исчезают, за исключением ощущения его кожи на моей. Запаха его одеколона. Самой силы его присутствия.

Я говорю себе ненавидеть это, презирать, бунтовать против этого, но какой в этом смысл? Я могу приглушить свои оргазмы и отвернуться от него, но он — константа, от которой невозможно избавиться.