Древесный маг Орловского княжества 2

И конница блестящая от бронированного металла врубилась, перемалывая всё к херам.

Не успел и глазом моргнуть, конники тульские на высоту нашу взлетели, каким–то чудом прямо по трупам. Похоже, растерялись даже. Смотрят с ужасом на изрубленные тела, на месиво адское, где уже никого на ногах не стоит. Кроме одного… На горку мою взгляды ведут всё выше и выше. А затем в ужасе смотрят на меня, стоящего со знаменем.

Хочется уже рухнуть с чувством жалкого умиротворения. Но я говорю себе.

Стоять Ярослав, стоять.

А вы, суки такие, долго шли.

"И стою я так долго, держась за знамя одной рукой, так и не выпустив из другой руки меч Батыйгана с осколком вместо клинка. А эти на меня всё пялятся, перешёптываясь в ужасе. Даже лошади под ними опасливо тихо ржут. Забавно даже стало наблюдать. Уже и витязи поднялись на высоту, мечи кровавые, стряхивая взмахами. И сеча начала стихать, перерастая в мелкие стычки. Погнали туляки половцев по лесу дальше.

Как удачно, что враг орду свою разделил, оставив здесь тысяч пять.

— Спускайся, парень, — подаёт, наконец, голос один богатырь в сплошных зеркальных доспехах на огромном белом коне. — Всё закончилось, давай.

Узнал его, волосы белые до плеч, как у барышни. Шёл он тогда в колонне тульской через нашу деревню. Только этот и осмелился заговорить со мной. Остальным, будто страшно.

— Да мёртвый он, что не видишь, Светогор? — Слышу от его товарищей. — Пятнадцать стрел в нём.

— И верно, вон обрубки торчат, — бурчат всадники.

— Так стоит ведь, — недоумевают другие.

— Не шелохнется…

Что несут, а⁈ Хмыкаю на это. Половина всадников шарахается.

— Марена меня сожри! Живой! — Заахали. — А Перуном благословенный, выстоял!

— И меч доломал–таки свой об супостата, но не выпустил.

— Помогите ему, что встали⁈ — Слышу уже за кадром. Суета какая–то пошла.

Всё, ноги подламываются. Мир переворачивается, раз, два, три… похоже с горки покатился. Побоище перемешивается в чёрное и серое, будто картина то была из масла, которую теперь замалевали.

Гайя, Крезо… спасите их.

Один в черноте. Неужели действительно всё?

Глава 17

Рубин против Сапфира

В сознание прорываются обрывки звуков. Кратковременные эпизоды каких–то нелогичных событий, переходящие в метаморфозы. Порой мучают всплески воспоминаний.