Объект 217

На платформе лежали выделенные наконец-то для бригады новые носилки, сверху них казаком с чубом высился вещмешок Валентины Ивановича с продуктами.

Прохорова, увидев под насыпью тачку, остановила свою карету, по-хозяйски оглядела участок и подступающий к полотну лес. Один из самых крутых поворотов трассы дался машинистам нелегко, и она, закрепив тележку тормозом, присела на ее краешек. Лейтенант, увидев струйку пота из-под пилотки бригадира, вытер ее блестящую бороздку ладонью. Валентина Иванович осторожно прижала плечом мужскую руку к своей щеке.

Но по-бабьи пожалела сама:

– Чем-то могу помочь? Я же вижу, как ты напряжен.

– Ничего. Тебя увидел – и уже отрада. – Боялся пошевелиться лейтенант, чтобы не спугнуть и не потерять близость к женщине.

Та, несмотря на свой характер, стиль поведения, прекрасно понимала мужское желание и, в чем-то перебарывая себя, потерлась щекой о протянутую для помощи и внимания руку: так щенки принимают и признают хозяина. И хотя в отношениях со смершевцем Валентина Иванович сама могла бы выступать в хозяйской роли, женское начало взяло верх, и она приоткрыла себя, дала понять: в первую очередь она женщина, а потом уже бригадир, фронтовичка, орденоносец.

И что никакой не «синий чулок», что способна сама задрожать от страсти и замереть с перехваченным дыханием от ласкового слова. Это понимание расслабило ее, она испугалась своему новому состоянию и, как ни было сладко падать дальше в пропасть безумного томного блаженства, остановила себя. Поправила гимнастерку, хотела полезть за куревом, но сдержалась: уж если держать себя женщиной, то даже в ущерб фронтовым привычкам. Ридикюля, как у москвички, конечно, нет, а то бы тоже отыскала пудру, духи, помадку. Когда же вернутся мирные времена?

Отвлеклась, поинтересовалась:"

"– С зэком что-то прояснилось?

– Думаю, пустышка. Враг более хитер, более умен.

Валентина Иванович согласилась посмотреть в другую сторону:

– Корреспондент с комсомолкой не очень нравятся…

– Держим на контроле, – успокоил тревогу бригадира Соболь.

Валентина оказалась настолько близка, что он не удержался и дотронулся до ее ушка. Женщину передернуло, как от озноба – словно сама убедилась, что не «синий чулок». Но не заругалась, просто смутилась:

– Ты что! Видно же все.

– А может… ночью встретимся? – с мольбой посмотрел на фронтовичку лейтенант.

Та, унимая заколотившееся сердце, сама впервые коснулась груди лейтенанта. Расстегнула-застегнула пуговичку на гимнастерке, прислонилась головой к плечу офицера.