Объект 217

Если все сложится удачно, следом пойдет эшелон с «катюшами»…

– А как же… – Лейтенант оглянулся на дверь, в которую совсем недавно вышли сначала потенциальные, а потом и явные диверсанты.

– Да, а мы не можем гарантировать безопасный проезд, – признал майор. – Пока не можем, – раздумчиво уточнил, принимая какое-то внутреннее решение. – К корреспондентам приклеиться и не отходить ни на шаг. Через два дня, если что – арестовываем всех, кто под рукой или хоть малейшим подозрением. Всех, а потом разберемся.

В дверях Соболь столкнулся с водителем. Проникший луч солнца осветил его оттопыренные уши, сделав розовыми, но даже их оттеняло сияющее лицо ефрейтора.

– Что? – поторопил Врагов, разрешая ефрейтору миновать преамбулу доклада о прибытии и выполнении задания.

– Детский дом был разбомблен немецкой артиллерией в начале июля прошлого года. Рядом с ним местным истребительным батальоном была оборудована огневая точка, так что шансов остаться целым у него не было.

– Дальше.

– Воспитанники разбрелись кто куда.

Василек до нашего прихода ночевал и подкармливался у дежурной по станции. Больше всего любил жареную картошку. Саму станцию за время оккупации со 2 июля по 5 февраля…"

"– То есть из города он не исчезал на длительное время?

– Никак нет. В железнодорожных мастерских тоже подтвердили, что он у них подрабатывал. И при немцах, и как мы пришли в конце января.

– Хорошо. Свободен. Отдыхай. Гаврила!

Уши, способные закрыть солнце, оказались бессильны перед фигурой Гаврилы. Кивнув ему «За мной!», знакомой до выступавших корневищ тропинке направился в штаб стройки.

– Как пацаны? – поинтересовался у старавшегося подражать ему в бесшумной ходьбе охранника.

– Вроде задружились. Я, с вашего позволения, им на кухне картошечки пожарить…

– Не на курорте! – не разрешил поблажек Врагов. Не хватало еще, чтобы подчиненные за его спиной сами принимали решения.