Объект 217

Он ему – как припев в песне, потому что обувку им в бригадах и селах непрерывно чинит. Горит обувка на такой работе-то. А что, нашли?

Врагов приподнял газету, которой был прикрыт нож.

– Он самый, – подтвердила старуха, не успевая утирать выступающий пот, но и не имея сил оторваться от вкусного напитка. – Мне, правда, не каблуки точал, а половник делал, суп в котле нечем мешать. Но запомнила. По ленточке черной на ручке, она трепыхалась, как у морячков на бескозырке. У меня Федор в матросах был на Балтике, и у Вари муж, Василий, тоже как раз в моряках служит.

В дверном проеме снова показался Гаврила, уже с тарелкой сушек и сухариков, но Врагов за спиной бабы Ляли замахал подчиненному – исчезни, не отвлекай пока.

Сделал гостье другую приятность, напомнив о ее заслугах под немцем:

– Насколько я знаю, вы во время оккупации помогали подпольщикам?

– С автоматом не бегала, а картошку варила, – не стала ни отрицать, ни преувеличивать былое Лялюшка."

"– Я и сейчас попрошу повнимательнее посмотреть вокруг, – встал из-за стола майор.

– Быстренько – это трудно, – засомневалась Лялюшка. – Болячек столько, что хирургов не хватит.

Отлученный от разговора Соболь не стерпел, нашел возможность буркнуть:

– Целоваться бегать врачи не нужны…

Баба Ляля обернулась спокойно, изучила, наконец, внимательно лейтенанта.

– Лицо такое, что не поспоришь. Только ты, милый человек, – повернулась опять к смершевцу, – никогда не торопи точное время. Сказала приду, хоть и не быстро, – значит, буду. А сейчас до свиданьица, что ли?

Не дождавшись то ли разрешения, то ли согласия, просто ушла. Встала и захлопнула дверь.

– Отпускай и врачиху, и зэка.

А как все красиво и ладно легло поначалу с ними!..

Соболь кашлянул в кулак, прося разрешение высказать новое предположение. Врагов обернулся.

– Там еще эта, бывшая бригадир, Наталья. В оккупации у немцев работала. Говорят, по заданию обкома, но свидетелей нет, все казнены. Одна она каким-то образом осталась в живых.