Объект 217

Такое масштабное строительство не могло, как вы понимаете, не попасть в поле зрения немецкой разведки. До этого мы контролировали ситуацию. Но теперь… теперь есть все основания полагать, что среди рабочих у них имеются пособники.

Соболь едва успел отстраниться – настолько решительно фронтовичка встала с табурета, выпрямилась, ее лицо сделалось непроницаемым.

– В моей бригаде? Да я за каждую свою девчонку… за каждую! У них уже рукава по горло закатаны на работу…

Выудила из кармана галифе пачку «Беломора», выстучала на столе через надорванный уголок папиросину.

– Разговор не конкретно о вашей бригаде, Валентина Ива… нов… на! – тщательно выговорил Врагов. – Но враг есть, он реален. И есть приказ товарища Сталина, и он реален еще больше. И мы разговор ведем не только с вами, а на каждом участке.

Вновь нашелся, с чем снова вступить в разговор, Соболь. Правда, теперь уже хотя бы кашлянув для начальника и приличия, добавил:

– Две соседние бригады полегли с дизентерией и практически выбыли из работ. Это плохая случайность.

Добился, добился того, чтобы женщина повернулась к нему. Но вместо открытого или хотя бы внимательного взгляда в лейтенанта уперлись два жестких кинжала, исполосовавших офицера вдоль и поперек:

– У меня к котлу, товарищ лейтенант, кроме повара, не подойдет ни один человек.

– Это хорошо, что у вас такая дисциплина в бригаде, – вернул к себе внимание майор. – Но лейтенант прав, – поддержал поникшего после резкой отповеди Соболя. – Он прав в том, что их работа ложится в том числе на плечи вашей бригады. Которая сегодня работает на самом уязвимом участке – захватывает три из пяти возводимых мостов. Центральных.

– Я понимаю, – наконец осознала невольную важность и географическую значимость своей бригады Валентина Иванович.

– Спасибо вам. Проводите лейтенанта на свой участок, он на месте изучит организацию работ и заодно постарается отрезать от бригады всех посторонних. И не обижайте его, – чуть прищурил глаза.