Норвежский лес

Наверное, в каком-нибудь фильме увидела. Сестра терпеть не может насекомых. Ей нравится кататься на машине с ревущим мотором где-нибудь вдоль пляжей Сёнан[30].

– А-а.

– Разве плохо? Уругвай? Почему бы не съездить?

– А кто занимается сейчас магазином?

– Сестра. Нехотя. Родственник-сосед каждый день помогает развозить журналы. Когда есть время, я тоже не сижу, сложа руки. К тому же, вести дела книжного магазина – не такой тяжкий труд. Как-то само собой получается. Перестанем справляться – свернем бизнес, а магазин продадим.

– Ты отца любишь?

– Не то чтобы очень, – покачала она головой.

– Тогда почему готова поехать в Уругвай?

– Потому что доверяю.

– Доверяешь?

– Да. Любить особо не люблю, но доверяю. Отцу. Человеку, который после смерти жены оставил и дом, и детей, и работу, и подался в Уругвай. Понимаешь?

Я вздохнул:

– И понимаю, и не совсем.

Мидори странно улыбнулась и слегка похлопала меня по спине.

– Ладно. Особой разницы нет, – сказала она.

В воскресенье после обеда одно за другим произошло несколько событий.

После еды мы пили кофе, разговаривали об учебе, и тут послышался вой пожарной машины. Постепенно сирена стала громче, казалось – их уже несколько. Под окнами пробегали люди, кто-то кричал. Мидори ушла в другую комнату, открыла окно и посмотрела вниз на дорогу.

Я пил кофе дальше и думал, где находится Уругвай. Здесь – Бразилия, там – Венесуэла, где-то в том районе – Колумбия. А где Уругвай, вспомнить так и не смог. Мидори тем временем спустилась и позвала меня наверх. Я поднялся за ней по крутой лестнице и оказался на просторном чердаке. Дом Мидори возвышался над соседними крышами, и с него открывался хороший вид.

– Это дом Сакамото, – сказала Мидори, перевешиваясь через перила. – Они раньше торговали строительными инструментами, но сейчас магазин закрыт.

Я тоже облокотился на перила, разглядывая пожар. Горевший дом стоял за трехэтажным строением, и всего, что там происходило, почти не было видно. Судя по всему, несколько пожарных машин тушили огонь.