Норвежский лес

– Это хорошо, – сказал я.

– Ничего хорошего. От этих путешествий радости никакой. По мне бы лучше работать. Сад пошел коту под хвост, потому что в окрестностях нет приличного садовника. Заниматься бы самому помаленьку, да у меня в последнее время аллергия на зелень. Даже траву пошевелить не могу.

– Вот оно что, – вставил я.

Напившись чаю, хозяин показал мне сарай и сказал:

– Этого, конечно, для благодарности маловато, но тем, что здесь лежит, никто не пользуется. Возьми, если что тебе пригодится.

Сарай оказался набит всякой всячиной: от ушата и детского бассейна до бейсбольной биты.

– Можно вот это? – спросил я.

– Бери, что захочешь.

Я потратил весь день, очистил велосипед от ржавчины, смазал его, накачал шины, настроил скорости, в магазине мне поменяли тормозные тросы, и велосипед стал как новый. Затем я вытер со стола толстый слой пыли, заново отлакировал. Поменял на гитаре все струны, подклеил места на корпусе, которые начали было отставать.

Затем из остатков досок я смастерил себе почтовый ящик, покрасил его красной краской, написал имя и повесил перед входом. Но до третьего апреля в него опустили только переадресованную открытку, извещавшую о вечере-встрече выпускников старшей школы, на который я бы все равно ни за что не пошел.

А четвертого апреля после обеда принесли письмо. Оказалось – от Рэйко. На обратной стороне конверта стояло ее полное имя – Исида Рэйко. Я аккуратно отрезал ножницами край, сел на веранде и принялся читать. Я, конечно, предчувствовал нерадостные новости, а начал читать – так оно и оказалось.

В первых строчках Рэйко извинилась за поздний ответ."

"Наоко долго боролась с собой, чтобы тебе написать, но так и не смогла. Я несколько раз предлагала сделать это за нее, говорила, что нельзя так долго заставлять ждать, но Наоко уперлась: мол, это – личное, – и продолжала меня уверять, что напишет сама. Вот так время и ушло. Прости, если сможешь, – писала Рэйко.

Ты, наверное, устал ждать целый месяц.