Ночные шорохи

Всегда можно сказать, что это будет прекрасным сувениром на память и заодно поможет запомнить имена приглашенных.

— Прекрасно.

Он оглянулся на звук открываемой двери.

— Парис только что вышла из дома. Кстати, если вы еще не в курсе, это Мейтленд заставил устроить прием. Я подумал, что вам захочется знать.

— Я поняла, что Картер не слишком рвался представить меня своим друзьям, но как мог Ной вынудить его, если он так уж уперся?

— Жаль, что вас там не было, когда разгорелась битва.

Вы многое бы дали, чтобы все услышать собственными ушами.

Я был просто потрясен.

— Да, но какое дело Ною, если Картер не хотел меня показывать своим приятелям?

— Думаю, — понимающе ухмыльнулся Пол, — вы уже знаете ответ. Бедняга Мейтленд сражен наповал.

Слоан зарделась при мысли о том, что небезразлична Мейтленду и даже, вероятно, более чем, иначе тот не сумел бы переспорить Картера.

— Нас не будет целый день! — радостно провозгласила Парис, подходя к машине Пола.

— В таком случае едем! — воскликнул Пол, усаживаясь в машину. Отъехав на несколько кварталов, он открыл «бардачок», вынул сотовый телефон и набрал номер. Ответил его коллега, сидевший в эту минуту на причале с удочкой в руках. — Ты можешь говорить? — спросил Пол.

"— Я? — негодующе отозвался фэбээровец. — При чем тут я! Это ты должен объясниться, и немедленно. Пол! Ты не сказал мне, что затеял всю операцию по собственной инициативе! И никому не объяснил, что собираешься внедриться в дом Рейнолдсов. Вчера мне звонил босс из главной конторы. Он случайно узнал обо всем и полез на стенку. Считает, что ты позволил своим личным обидам взять верх над здравым смыслом и долгом и что ты просто одержим этим делом. Я говорю серьезно, приятель, береги задницу! Это может стоить тебе карьеры, и даже если представишь улики, адвокаты Рейнолдса камня на камне от них не оставят, учитывая способ, каким ты все это добыл…

— Но я не ищу никаких доказательств, и когда они все-таки будут, окажется, что собрал их совершенно посторонний человек, — перебил Пол усталым, терпеливым тоном человека, вынужденного объяснять очевидное.