Ночь Огня

Мы с Бэнкс не торопились, поглядывая в сторону деревни, за которой находились Колд-Пойнт, остров Дэдлоу и курорт «Колдфайр Инн». Музыка, огни, облаченные в снег дома… Я сделал долгий и глубокий вдох и крепче обнял жену, готовый простоять здесь целую вечность.

– Мне нравится наш образ жизни, – прошептала она.

Я прижался губами к виску Бэнкс и закрыл глаза, разделяя ее чувства.

Абсолютное удовлетворение в редкие моменты спокойствия.

Но я вздохнул, зная, что ее брату потребуется ровно три секунды, чтобы все испортить уже сегодня.

Майклу и Уиллу может потребоваться чуть больше времени.

Мы двинулись дальше, пересекли мост и направились по тихой улочке к Святому Килиану, вдоль длинной подъездной дорожки которого выстроились чаши с огнем. Факелы украшали здание по периметру.

Глаза Джетт загорелись от возбуждения.

Рика сделала это для детей, но идея празднования Ночи Огня принадлежала Уинтер.

– А вот и мальчики! – крикнула Джетт.

Снегопад усилился.

Я кивнул, заметив неподалеку детей Дэймона, которые бегали под кронами деревьев и играли в прятки в темноте.

– Поиграй с ними, – предложил я дочери.

Она быстро спряталась за багажником автомобиля, ее блестящие черные туфельки с округлыми мысками и ремешками рыхлили снег, а изо рта валил пар, выдавая местонахождение.

Мы вошли в дом. Мэдс сразу же свернул на лестницу – его любимое укрытие находилось слева.

Бэнкс прижалась ко мне, коснулась своими губами моих и ненадолго затаила дыхание.

– Мне нужно поговорить с Эм и Рикой, хорошо?

Я кивнул, отпуская ее.

Жена поднялась по винтовой лестнице, перила которой были украшены вечнозелеными растениями и лентами. Я провожал Бэнкс взглядом, пока она не исчезла в сумрачной галерее. Затем я сорвал бутон розы из букета, оставленного на маленьком столике, прикрепил нераспустившийся цветок к лацкану пиджака и двинулся вперед.

Гости еще не прибыли, свечи в канделябрах не зажгли, и гирлянды на елке не горели. На улице под снегопадом смеялись и кричали дети, и я подошел к окну, чтобы полюбоваться, как они играют до начала праздника.

Но затем я услышал какой-то звук, взглянул вверх и широко распахнул глаза: Октавия свисала с перил второго этажа.

– Тави! – невольно вырвалось у меня.

Сжимая игрушечный меч в одной руке, она держалась за перила другой, ее личико исказилось от гнева.

Внезапно Октавия сорвалась и начала падать, я ахнул, бросился вперед и успел подхватить ее на руки.

– Проклятье.