Ночь Огня

Боже, какая она потрясающая!

Я расстегнул молнию брюк, освободил член и вошел в Бэнкс, вонзившись в нее прямо там, на темной лестнице.

– Ах! – простонала она, цепляясь за меня так, словно от этого зависела ее жизнь. – Я люблю тебя, Кай.

– Я тоже тебя люблю, – выдохнул я ей в рот. – Не могу остановиться. И не хочу никогда останавливаться. – Я принялся сильно и быстро, неистово двигать бедрами, уткнувшись лицом в шею Бэнкс, и она крепко обняла меня.

Где-то вдалеке раздался звук, похожий на визг, а затем с первого этажа послышался вой.

– Кай, – простонала Бэнкс, отвечая на мои толчки движениями своих бедер. – Мне кажется, я слышу крики."

"Кого это волнует? Мне все равно. Даже если здание сейчас охватил бы пожар, мне было бы наплевать.

Я пристально посмотрел в глаза Бэнкс. Оторвать меня от тебя никому не под силу.

Дэймон

А вот и что-то новенькое.

Музыка смолкла, танцы прекратились, когда гребаная черная лошадь рысью вбежала в бальный зал, неся на спине всадника в маске и плаще. Гости расступились, уступая неизвестному дорогу.

– Иди сюда. – Я подхватил Октавию, увлекая ее за собой.

Кое-кто закричал, в то время как другие ахнули и засмеялись, глядя на прибывшего.

Что, черт возьми, здесь творится? То есть я не сильно вникал в подробности мероприятия, но запомнил бы, если бы Майкл и Рика упоминали, что в разгар праздника в дом ворвется здоровенное млекопитающее.

Чертова Атос. Это попахивало Эдгаром Алланом По.

На всаднике была маска в форме черепа, и я поднял Тави на руки, наблюдая, как девочка следит за происходящим блестящими от возбуждения глазенками.

Лошадь остановилась, все притихли и ждали, затаив дыхание, и я ощутил на коже прохладный воздух, ворвавшийся в зал вместе с всадником.

– Призрак наблюдает из ложи номер пять! – прогремел он, причем голос человека отдавался эхом. – Его можно увидеть, хоть он и не живой.

Октавия не пошевелила ни единым мускулом, пока взрослые снимали представление на телефоны.

– Принесите мне его маску при свете костра! – выкрикнул незнакомец, поворачиваясь по кругу, чтобы все его услышали.

Через мгновение мы услышали, как он ускакал в ночь быстрым галопом.

Я усмехнулся, глядя на лицо Октавии, которая пребывала в благоговейном страхе. Наших детей ждет нешуточное потрясение, когда они повзрослеют и поймут, что нигде больше нет такого места, как Тандер-Бэй.

Но это нормально.