Ночь Огня

Бэнкс затрепетала, но перестала сопротивляться, и я ухмыльнулся, наслаждаясь столь редкими сюрпризами, которые она мне преподносила.

Отсутствие трусиков – это на нее не похоже.

– Что вы с девочками планировали в зале? – прошептал я ей в губы.

– Ничего.

Я скользнул рукой вверх по внутренней стороне ее бедер, чувствуя, как член твердеет. Нет, я не мог ждать.

– Посмотри на меня, Ник.

Бэнкс медленно подняла глаза, не в силах перечить, когда я назвал ее настоящим именем.

– Я хочу подарить тебе кое-что, – проговорил я, ощущая, как во рту пересохло от желания.

Я провел по ее мягкой коже сначала кончиками, а затем костяшками пальцев, мечтая прижаться к жене всем телом.

Бэнкс залезла в мой нагрудный карман и вытащила небольшой предмет, завернутый в носовой платок.

Я перестал поглаживать ее между ног, но руку не убрал, пока Бэнкс разворачивала подарок.

В платке лежал серебряный гребень, богато украшенный тремя сверкающими рубинами.

– Он принадлежал маме, – пояснил я. – И матери моей матери.

Гребень – одна из немногих вещей, доставшихся ей от семьи. Бабушке пришлось переправить подарок тайком после того, как мама сбежала с моим отцом.

Наши глаза встретились, я надеялся, что жена поняла значение фамильной реликвии.

– Женщины в моей семье передают гребень дочерям, – добавил я. – Мама хотела лично подарить его тебе, но знала, что… – Я не смог заставить себя продолжить.

Бэнкс опустила голову, ее подбородок задрожал.

В прошлом Бэнкс не слишком часто баловали подарками, а ее родители вообще ничего ей не дарили. Она по-прежнему нервничала в подобных ситуациях. Мама понимала, что Бэнкс будет легче принять гребень от меня.

Подняв руки, Бэнкс вставила аксессуар в волосы на затылке и обняла меня.

– Мне хочется убить каждого, кто попытается забрать тебя у меня. – Она потерлась кончиком носа о мой нос.

Я обхватил ладонями ее попку, нащупав ремешок, удерживающий нож на бедре, и слегка приподнял Бэнкс.

– Если я когда-нибудь и оставлю тебя, то только после смерти. – Я погрузил язык в рот Бэнкс, предоставляя ей единственную гарантию, в которой моя жена когда-либо нуждалась, готовый повторять это по сто раз на дню до конца жизни, если потребуется.

Всю жизнь она ни хрена не имела – и ей нечего было терять, а я собирался из кожи вон вылезти, но дать ей все.