Ночь с адвокатом

- Ты сделал это сразу после того, как умер Эдик?

Господи, за кого она меня принимает?

- Нет, Даша, еще раньше, просто до Левченко доходило долго, он не мог даже подумать, что его план не сработает.

- Ты сейчас говоришь о Степане Левченко? - осторожно уточняет.

- Да, у нас с ним был долгий и напряженный разговор, в котором я ясно дал понять, что не марионетка для его планов.

И это все правда. Мне за всю мою карьеру не доводилось еще разрывать договор, но думаю, это того стоило.

Я больше так не могу, все это слишком мощно ударило по моим чувствам.

Пусть меня назовут эгоистом, мне плевать. Главное, чтобы женщина, которая мне дорога была в целости и сохранности, а все остальное сейчас просто неважно.

- Он угрожал тебе?

-Пытался, - устало выдыхаю. - Но у него как видишь, ничего не получилось, я тоже могу красиво угрожать.

-Ну, а Саше ты сказал, что сделал? - Даша не выдерживает, и с нетерпением ждет подробностей.

- Нет, - отвечаю, поджав губы. Саша, естественно, в курсе, но рассказать ей обо всем лично не довелось. Пусть так. Я не знаю, как в дальнейшем сложатся наши отношения, но от того, что мы мягко говоря, сейчас порознь, только лучше. Кругом одни недоброжелатели.

-Почему? - мачеха снова начинает плакать, и я снова не знаю, как ее успокоить.

-Потому она вряд ли меня сейчас захочет видеть. Нужно время, чтобы она осмыслила все. Прокрутила в своей голове.

Бл*дь. Почему это все должно быть так сложно? Раньше я всегда был уверен, что мне не нужна вся эта любовь, ведь по сути, что хорошего, что мой отец постоянно находился в любви, искал ее? Что это ему дало? А теперь я  понимаю, что медленно, но уверенно загибаюсь от одной только мысли, что Саша далеко, что она не знает, что я чувствую к ней. И хуже всего то, что я просто не знаю, что делать дальше.

-Ты молодец, - изрекает после всего Даша, поправляя воротник на моей рубашке.

Она все это говорит, а мне уже хочется побыстрее выйти из квартиры, чтобы не чувствовать себя как на душевном допросе, ведь она права. Не откажутся.

-Максим, - останавливает меня женский голос, когда я хочу выйти на внутренний дворик дома. - Ты заплатил этому Диме?

42.