Нить судьбы

Я тебя так люблю, ты так нужен мне.

Влас посмотрел на девочку, улыбнулся одними уголками глаз, из которых скатилась скупая мужская слеза, и тихо ответил:

– И я тебя люблю, моя девочка.

В ту же минуту он вновь закрыл глаза и потерял сознание.

Надийка прижалась к нему и принялась кричать криком, никого не подпуская к крёстному.

– Быстро, подводу сюда! – закричала Лидия Николаевна, – И принесите кто-нибудь мои вещи из школы.

– Скорее, скорее, подводу! – заторопились мужики.

Тут же подлетел к ним односельчанин Григорий на санях, мужики аккуратно переложили Власа на доски, и затем подняли в сани.

Лидия Николаевна сняла с плеч платок, и обернула им голову Власа, бабы принесли ей из школы её пальтишко и тёплую шаль. Мария прыгнула в сани вместе с ними, обняла Надику.

– Надийка, сейчас мы довезём тебя до дома, – глядя ей в глаза, чётко и громко сказала Лидия Николаевна, – А сами поедем в село, Власу срочно нужно в больницу, к врачу, нельзя медлить ни секунды.

Надийка закивала быстро-быстро, глаза её были дурные.

– Гони! – крикнула учительница Григорию, и лошадь понеслась со всей силой, на которую только была способна.

Люди остались стоять на дороге, глядя им вслед. Бабы плакали, мужики вздыхали и охали, все крестились, жалея Власа.

У дома Захарихи сани резко затормозили.

– Скорее слазьте, – приказала коротко Лидия Николаевна Марии и Надиийке.

– Я поеду с вами! – вцепилась Надийка в подол платья Лидии Николаевны.

– Нет, – отрезала та, – Надийка, посмотри на меня.

Она схватила лицо девушки своим руками и развернула к себе:

– Некогда спорить.

Ты должна остаться дома. С Власом всё будет хорошо. Я буду с ним. Ты мне веришь?

Надийка, не говоря ни слова, кивнула.

– Всё, давайте, с Богом.

И лошадь тут же рванула с места, запорошив Марию и Надийку, оставшихся стоять у ворот, снегом из-под копыт. Они проводили её взглядом до поворота, и поковыляли домой, Мария придерживала Надийку под руку и вела её аккуратно и бережно.

– Батюшки, что это с вами? – перепугалась Захариха, завидев обеих, – На вас лица нет! Надийка! Ты чего хромаешь? Что стряслось?"

"Надийка, молча, прошла в свою комнату и прямо в одежде повалилась на постель, напугав этим старуху ещё больше, Мария же усадила Захариху на стул и только потом начала, сбиваясь, рассказывать про случившуюся трагедию.

Захариха плакала и крестилась. Выслушав Марию, они заторопились в комнату к Надийке, та сползла с постели на пол, и, лёжа на полу, навзрыд рыдала, и молилась.