Нить судьбы

– Правда? Так вот откуда все эти подарки? Вот здорово!

– Ты послушай, что дальше скажу, продавец Корней мне так сказал, ежели ещё будут салфетки, то приносить велел, он всё покупать будет.

– Бабушка, вот радость-то! – захлопала в ладошки Надийка, – Так ведь у меня их много ещё, вот погляди.

И девочка, сбегав в свою комнату, принесла старухе ещё целую стопку своих работ.

– А теперь я ещё краше картинок вышью, на новой ткани да с такими нитками яркими!

Захариха улыбнулась.

– Вот и ладно, внученька, вот и хорошо.

ГЛАВА 6

На следующее утро Захариха поднялась в благостном расположении духа, на сердце у неё было светло и радостно. Приготовив на стол, она пошла, было, будить внучку, да увидела, что та уже не спит, и, сидя на полу в своей светёлке, сосредоточенно что-то чертит на расстеленной по полу белой ткани.

– С добрым утром, миленькая, а что это ты там делаешь?

– Доброе утро, бабуся, да вот новую работу начала.

– А что же это будет?

– Что-то будет, бабунечка.

Захариха ничего не поняла, хмыкнула удивлённо, покачала головой, да позвав девочку к столу, направилась обратно в кухоньку.

Прошло две недели. Всё это время Надийка сосредоточенно и старательно расшивала ткань. Захариха не спрашивала, какой там рисунок, только приметила, что нитки у девочки всегда лежат белые, голубые и сероватые.

– Странно, – думала она, – И зачем ей такие цвета? Ведь она любит яркие, живые краски, бабочек, а тут такие бледные, блёклые, чуть ли не цвета ткани.

Но спросить о том саму Надийку старуха отчего-то не решалась, девочка выполняла свою работу как-то очень печально, и временами видела Захариха случайно, как она и вовсе утирает наскоро слезинки с глаз, так, чтобы не заприметила бабушка.

И вот, спустя две недели, Надийка подошла к Захарихе и спросила:

– Бабушка, погляди-ка, ладно ли получилось?

Они растянули ткань, и Захариха увидела, что размером она в человеческий рост и расшита жемчужными, голубыми, серыми тонами, словно небушко с облачками.

– Надийка, а что это?

– Не знаю, бабуся, – тихо ответила та, – Оно как-то само пришло, вот отсюда.

И девочка прижала ручку к груди, там, где было сердце.

– Грустно очень.