Нить судьбы

"

"Она обняла Надийку и хотела было отвернуть её от того места, куда она так пристально смотрела, но тут вдруг девушка воскликнула, продолжая улыбаться сквозь слёзы:

– Бабушка, ты видишь? Ты это видишь?!

– Что, милая, что я должна видеть? – всполошилась старуха, хватая Надийку за руки.

– Там мама моя стоит! – громко произнесла девушка, и люди со страхом и любопытством замерли и уставились на неё.

– Где, Надийка?

– Да вот же, вот, бабуся, как ты не видишь? Вот, под берёзами. На ней сарафанчик голубенький, коса длинная, красной лентой перехвачена.

Она мне улыбается и благословляет.

Надийка смотрела, не отводя глаз.

– Господи, помилуй! – вновь прошептала Захариха и перекрестилась, изо всех сил таращась на берёзы и пытаясь хоть что-то разглядеть, но ничего не было ей видно, кроме травы, да высокого репейного куста.

– Видать, только Надийке дано увидеть духовными очами свою матушку в силу дара своего. Милость это ей Божия, в утешение.

Надийка протянула вперёд руку ладонью вверх и так застыла.

– Бабушка, – прошептала она, – А ты знаешь, кто рядом с нею стоит?

– Кто?

– Парень молодой, да такой красивый, глаза у него такие добрые-добрые, смеющиеся, как щёлочки, он в белой рубахе, а волосы у него тоже русые, как у мамы. Он тоже меня крестит, благословляет.

Надийка ахнула:

– Это мой отец, бабуня! Это тятенька мой!

Девушка постояла так ещё мгновение, а затем, в порыве, горячо прижала обе ручки к сердцу, словно принимая, как некую осязаемую вещь, родительское благословение.

Всё это действо продолжалось какие-то минуты, а на погосте стояла полная тишина, люди, затаив дыхание, наблюдали, то переводя взгляд на Надийку, то на берёзы. Но никто из них не видел ничего того, что открылось девушке. И вдруг раздался голос мальчишки лет десяти, Гришки Прохорова, он показывал пальцем на небо и подпрыгивал на месте от восторга и нетерпения. Люди подняли головы и увидели, как над ними кружат в голубом чистом небе два белых лебедя. Откуда они взялись, и когда прилетели, никто не понимал.

– Чудо Божье, – зашептался народ, бабы закрестились.

Все смотрели, приложив ладони к глазам от солнца, на этих прекрасных птиц, а они танцевали, кружились в небе, то припадая вниз, то поднимаясь выше, и, наконец, широко взмахнув крыльями, взвились стрелой, и пропали в чистой прозрачной выси.

– Улетели, – прошептала Захариха и утерла глаза.

Все разом заговорили, зашумели и принялись расходиться с кладбища, обсуждая случившееся.