Нить судьбы

Надийка поднялась и отправилась на кухню, где Захариха хлопотала у печи. Прохладные, гладкие доски пола приятно перемежались с тёплыми, шершавыми половичками и ногам было так славно ступать по ним.

– Бабуся, а мы сегодня пойдём к дяде Власу с тётей Лидой? – подкралась она неслышно к Захарихе, что склонилась с ухватом у устья печи, собираясь вынимать чугунок с кашей.

– Тьфу ты, Надийка! Испугала меня, ну кто ж так подкрадывается-то?

– Прости, бабунечка, я не хотела, – рассмеялась девушка.

– Пойдём, конечно, коли уж обещались, – ответила Захариха на вопрос.

– С тётей Лидой?, – старуха застыла с ухватом в руках, удивлённо глядя на внучку.

– Да, я теперь так её стану называть.

– Ну ладно, когда так, давай-ка умывайся, позавтракаем да и пойдём, помолясь.

После завтрака щёки девушки порозовели, однако она всё ещё оставалась очень худой и бледной от перенесённого потрясения и волнений за крёстного. Они с Захарихой оделись потеплее, ведь на дворе стояли январские трескучие морозы, и не торопясь направились по дороге к дому Власа.

На морозе Надийка разрумянилась, повеселела, взбодрилась, и Захариха радовалась, глядя на внучку, и оттого и сама шагала веселее, даже её больные ноги сегодня, казалось, дали ей передышку и не ныли. В руках Захариха несла большую корзину с гостинцами – пирогами и соленьями. Не успели они ещё дойти до ворот дома Власа, как им навстречу уже выбежала, кутаясь в большую шаль, Лидия Николаевна.

– Здравствуйте, мои дорогие! А я вас в окно увидела, да сразу и побежала встречать.

Идёмте в избу.

– Лидия Николаевна, – спросила Надийка после того, как они расцеловались и обнялись, – А можно я стану вас тётей Лидой называть?

– Конечно, можно, моя девочка, – улыбнулась Лидия Николаевна, – Ну, пойдёмте же в дом. Там и поговорим. Влас уже вас заждался.

– А он не спит? – снова спросила Надийка.

– Нет, не спит, давно проснулся, уже и работать пытается, – Лидия Николаевна рассмеялась.

В избе было тепло, и вкусно пахло свежим деревом.

Влас сидел у стола, и, склонившись, вырезал что-то на деревянной дощечке.

– Дядя Влас! – воскликнула Надийка, и стремглав понеслась к нему, забыв даже разуться.

– Девочка моя! – Влас обхватил Надийку, заключил её в свои крепкие объятия, закачал, как маленькую, – Как ты, моя ты ласточка?

– Я хорошо, дядя Влас! Ты-то как?

– И я, как видишь, молодцом! – засмеялся Влас, утирая заблестевшие глаза.

Сердце его взволновалось не на шутку от встречи с крестницей.