Никому не скажем

Может с тобой тоже подружимся, — хитро щурится он.

— Может быть, — забираю свои цветы и еще раз улыбнувшись Климу, забегаю в подъезд.

Мучаюсь с кнопкой лифта. С охапкой ромашек нажать на нее оказывается не так просто. «Взлетаю» на наш этаж и вынужденно ногой стучу в дверь.

Мне долго не открывают. Приходится повторить настойчивее.

— Ой, — вздыхает мама, пропуская меня в квартиру. — Откуда это счастье?

— Гриша подарил… Блин! — спотыкаюсь об чью-то обувь. — Возьми, пожалуйста. Только осторожно. Тяжелые, — отдаю маме букет.

"Разуваюсь, разглядывая черные замшевые сапоги на тонком каблуке явно не из наших. Мама успевает унести цветы. Возвращается с растерянным взглядом. Мне даже кажется, она плакала, и становится очень беспокойно.

— Что-то случилось?

— Гости у нас, — шепчет она, заламывая пальцы.

Оставляю куртку на вешалке, прохожу на кухню и застываю ледяным изваянием, глядя на до боли знакомую брюнетку, сидящую за нашим столом.

— Привет, — улыбается она. — Ты так выросла.

— Зачем ты приехала, Алиса? — не узнаю собственный голос.

Глава 11

Стася

У меня никогда даже в мыслях не было намеренно ударить человека. Ее очень хочется. Алиса смотрит на меня снисходительным взглядом, как на глупого наивного ребенка. Кажется, еще секунда, и она махнет своей изящной рукой, выгоняя меня из кухни, чтобы не мешала взрослым разговаривать. Только я никуда не уйду! Если от «мимолетных» и «безымянных» Захара у меня все горит внутри, тот от этой конкретной особи выжигает напалмом.

Сложив руки на груди, облокачиваюсь плечом на деревянную рамку в арочном проходе и открыто рассматриваю бывшую своего брата. Стерва похорошела. Сменила прическу, краситься стала иначе. На ней стильная шелковая блузка с закатанным рукавом и кожаные узкие брюки.

Алиса и два года назад была эффектной, сейчас тоже повзрослела, наверное. В ней появилось больше именно тонкого, женского шарма. Это чувствую даже я и уже ревниво представляю как на нее будет смотреть Захар.

— Больше не бегаешь хвостиком за старшим братом? — смеется она.

И это, черт бы ее побрал, идеальный смех! Я ненавижу ее еще больше, всю такую красивую и такую мерзкую. Предательница! Дважды предательница!

— Зачем ты здесь? — повторяю свой вопрос.

— Приехала поговорить с родителями и Захаром. Ты все еще дуешься на меня? — улыбается она.

В смысле, я дуюсь?! Что за странная формулировка? Будто она мне на ногу наступила, а я два года на нее обижаюсь.