Нежный плут

Глядя ей вослед – она удалялась в каюту, Джеймс вздрогнул от внезапной мысли: а не совершил ли он колоссальную ошибку? Он-то полагал, что делает ей приятное, приказав принять ванну, в то же время убеждая ее в том, что никто не помешает ей в этом занятии. Близко общаясь с нею, он знал, что от нее не пахнет ничем неприятным, – она как-то моется. Но он также знал, что женщины, особенно леди, обожают ванны. Он был уверен, Джорджи просто опасается разоблачения, поэтому взял дело в свои руки и заставил ее принять ванну. Она, по идее, должна быть только благодарна ему.

Он не ожидал такой ее реакции на его приказ, хотя – если бы подумал хорошенько, прежде чем говорить с ней на эту тему, – мог бы сообразить и предугадать ее реакцию заранее. «Не говори леди, что от нее воняет, осел».

ГЛАВА XIX

Гнев Джорджины растворился в теплой ванне. Небесное блаженство. Почти так же уютно, как у себя дома. Эта ванна была гораздо просторнее, чем у нее на родине. Но больше места – это хорошо, очень хорошо: ее раньше все время мучила проблема, как бы окунуться с головой, чтобы помыть длинные волосы.

Здесь же хватало воды на все. Кожа под грудью, натертая тканью, которой она обматывалась, поначалу отреагировала на теплую воду, как на ожог, но это маленькое неудобство не могло испортить ее радости и удовольствия от того, что она полностью разделась. Если бы капитан не настоял…"

"О, да, черт его побрал, она была рада, что он так сделал. Она зарядится силой на целую неделю, чтобы выдержать нервозную обстановку, в которой приходится существовать.

И она легче будет переносить соленый ветер палубы, жар камбуза, ей будет наплевать на то, как душно становится в каюте, когда капитан раздевается. Ванна, вот что нужно для полного счастья.

Но как ей ни нравилось, она не могла долго наслаждаться ванной. Необходимо успеть до обеденного часа высушить волосы и спрятать их, а также хорошенько обмотаться тканью, чтобы скрыть грудь. И потом, всегда надо держаться настороже, ибо нельзя исключать возможности, что капитану что-то понадобиться в каюте и он не уважит знака «не входить».

Конечно, сейчас ее скрывала ширма, но сама мысль о наготе в его присутствии, в одной с ним комнате, бросала ее в жар.

Но он был верен своему слову и не входил. Затем она поела, принесла ему обед, которого хватало на двоих, хотя не предполагалось, чтобы в этот вечер Конрад Шарп с ним обедал, приготовила для него ванну. Вспомнила об одеколоне, которым он пользовался, и решила понюхать его, когда он зайдет за ширму.