Нежный плут

– Куда ты спешишь, если твои обязанности ограничиваются этой каютой?

– Я… ну… так понял, что вы… нуждаетесь в уединении.

– Мой голос показался, наверное, слишком резким для тебя, малый?

– Сэр?

– Ты разговариваешь слишком невнятно.

Она опустила голову.

– Простите, капитан.

– Не так. Ты смотри мне в глаза, когда просишь прощения, иначе не считается. Я ведь не твой отец, чтобы отодрать тебя за уши или выпороть, я твой капитан. Поэтому не прячься каждый раз, когда я повышаю голос или когда я в плохом настроении и смотрю сердито.

Делай, что тебе говорят, без вопросов и возражений, и мы будем прекрасно ладить. Понятно?

– Вполне.

– Превосходно. Тогда двигай сюда свою жопу и приканчивай эту еду вместо меня. А то мистеру О'Шону покажется, что я не благодарен ему за его работу, и тогда не ручаюсь, что он положит мне на тарелку в следующий раз. – Когда она попыталась запротестовать, он прекратил это, заявив: – По всему видно, что ты влачишь полуголодное существование, будь я проклят, если это не так. Но мы заставим твои косточки обрасти мясом еще до того, как прибудем на Ямайку.

Даю тебе слово.

Джорджине ничего не оставалось делать, кроме как тащить стул к столу, особенно после того, как она убедилась, что он практически не притрагивается к еде. Не то чтобы она была голодна. Но как ей есть, когда он будет смотреть на нее? А она должна разыскать Мака, а не тратить дорогое время на еду. Она должна рассказать ему потрясающую новость о том, кто является капитаном, иначе будет поздно."

"– Между прочим, паренек, мое стремление к уединению не распространяется на тебя, – сказал капитан, подталкивая к ней поднос с уже остывшей пищей.

– Да и как это возможно, если в твои обязанности входит постоянно находиться при мне? А я ведь тебя последнее время даже не замечал.

Да, но как бы там ни было, теперь он ее заметил и ждет, когда же она начнет есть. С удивлением она заметила, что и рыба, и овощи, и фрукты были превосходны. Холодные, они оставались вкусными.

Хорошо, скорее начнешь, раньше закончишь.

Она торопливо принялась за еду и только через несколько минут заметила свою ошибку. Ее стало тошнить. С расширившимися от ужаса глазами она сорвалась с места с одной мыслью в голове: «Господи, освободи меня от этого». Вдогонку ей неслись слова капитана:

– Господи, уж не собираешься ли ты… Да, вижу, да…

Ее уже не волновало, что он думает, потому что ей было плохо. Когда все прошло, она почувствовала мокрую ткань у себя на лбу и тяжелую сочувствующую руку на плече.