Нежный плут

– Не мог ты подождать?…

– Ни один из вас не был вчера дома, а Клинтон был, – огрызнулся Дрю, но не добавил ничего больше, словно это все объясняло.

Томас вновь обрел спокойствие и только спросил:

– Ты вышел из себя, так ведь? В чем же дело?

– Просто я хочу знать, что тут произошло без меня, вот в чем! – Дрю обернулся к старшему из братьев. – Так помоги мне, Клинтон, если ты отшлепал Джорджи после того, как сказал, что не…

– И не думал ничего подобного делать! – возмущенно возразил Клинтон.

– А следовало бы, – высказал свое мнение Уоррен.

– Добрая взбучка сняла бы с нее чувство вины.

– Какой вины?

– За то, что она беспокоила нас. Ее хандра и…

– Она хандрит потому, что не оправилась еще от Камерона. Она любила…

– Чепуха, – хмыкнул Уоррен. – Она никогда не любила этого маленького ублюдка. Просто она хотела его, потому что он самый смазливый во всем городе, хотя я никогда не понимал, с чего она это взяла.

– Если так, брат, то почему же она ревет с тех пор, как мы покинули Ямайку? У меня сердце разрывается при виде ее красных распухших глаз.

И я ничем не мог ее утешить, пока мы не вернулись домой. Но мне все же удалось это сделать. Что же опять выбило ее из колеи? Ты ничего ей не говорил, Клинтон?

– Я вообще перекинулся с ней всего парой слов, она почти весь вечер пробыла в своей комнате.

– Ты говоришь, она опять ревела, Дрю? – заботливо спросил Томас. – Именно это тебя и расстроило?

Дрю сунул руки в карманы, кивнул и коротко бросил:

– Я просто не могу это вынести, действительно не могу.

– Привыкни, придурок, – вставил Уоррен. – У всех у них глаза на мокром месте, когда это кто-то может заметить.

– Никто и не ожидал, что циничный осел сможет отличить истинные слезы от фальшивых, – огрызнулся Дрю.

Увидев, что Уоррен серьезно обиделся на последнее замечание, Клинтон уже был готов к прыжку. Но оказалось, он зря беспокоился. Томас успокоил брата, просто положив руку ему на плечо и покачав головой.

При виде этого у Клинтона губы скривились от печали.

Вся семья восхищалась способностью Томаса оставаться спокойным при любых обстоятельствах и, по иронии, Уоррен больше всех. Он был склонен серьезно относиться к неодобрению Томаса и в то же время пропускать неодобрение Клинтона мимо ушей, что безмерно огорчало последнего, поскольку Томас был на четыре года моложе Уоррена и на полфута ниже его.

– Ты забыл, Дрю, что был согласен с остальными, когда мы решились на эту смешную помолвку, – указал Клинтон.