Невольник мести (= Инстинкт бойца)

Подкидыш взялся за рацию:

– Скутер, выводи заложников через окна. Пантера, хватит рассиживаться, почисть левую сторону склада.

* * *Пантюхин освободил себя от рюкзака и снял куртку.

* * *Сергей Марковцев с Рубильником проникли в полуразрушенную столовую через выбитые окна в тридцати метрах от Пантеры, который, поглядывая на Скутера, готовился к вылазке.

Прежде чем скрыться в здании, Марк бросил короткий взгляд на Михаила, мысленно одобрив выбранную лейтенантом позицию.

Первое, что увидел Сергей в столовой, – Македонского, которого, по-видимому, накрыло гранатой.

«Сразу, – болезненно сморщился Сергей. – Не мучился». Автоматически он отметил пустой рюкзак бойца.

Марковцев заранее выбрал для себя позицию – в правом дальнем углу, где кончался разлом. Вдвоем с Рубильником они отсекут боевиков Джафаля, не давая им возможности выйти на огневую позицию Пантеры и дальше, к отряду Скумбатова, который без поддержки не продержится и пяти минут.

При таком тяжелом раскладе можно было бы и отходить, не будь фактора по имени заложники. Их не бросишь на произвол судьбы, и они крепко-накрепко повязали руки диверсионной группе.

73

Москва, 20 декабря

Катя переночевала в отделе.

Вчерашний день вспоминался Владимиру Николаевичу как кошмар. Ядовитый укус генерала-полковника Ленца принес свои плоды. Со смертью Николая Григорьевича Постнова «железная занавесь» напрочь и бескровно отгородила военную контрразведку от ее покровителей, и руководство Управления не просто растерялось, а полностью утратило контроль над обстановкой.

– Как чувствуешь себя, Катя? – спросил Эйдинов, подходя к девушке и несмело касаясь ее плеча.

– Каждой клеткой, – ответила Скворцова не оборачиваясь. – У меня нехорошие предчувствия, Владимир Николаевич. Мне кажется, Сергей не вернется.