Невольник мести (= Инстинкт бойца)

И стало ясно: это взлетают на воздух лагеря вместе со спящими бойцами.

«Не по правилам! Нечестно! Как во время молитвы!» – стучали мысли в голове Индуса, и он боялся показаться из штаба, оглушенный раскатами, звенящими в рамах стеклами, большинство из которых вылетели.

В коридоре показались полураздетые иорданские гости и устремились к Давлатову.

– Куда?! – наконец начал приходить в себя чеченец. – Куда прете?!

Он распахнул дверь напротив, даже не взглянув на Ваху Бараева, который никак не мог справиться с обувью, и на двух земляков, которые прилетели вместе с ним.

– В окно! – выкрикнул Рустэм.

С этой, восточной, стороны штаба все стекла были целыми, и Давлатову пришлось выбивать их ногой.

Прямо перед ним на небольшом удалении находилось здание медсанчасти, там бесполезно укрываться – взорвут и перестреляю,. Еще дальше, за стадионом, – три склада. Пока диверсанты не оказались близко, нужно воспользоваться небольшим отрезком времени, чтобы пересечь стадион и укрыться около них.

Через разбитое окно Рустэм видел убегающих в том же направлении своих бойцов.

Давлатов был опытным полевым командиром. Туманные планы русских диверсантов наконец-то рассеялись, и чеченец их остальные действия читал словно с листа. Уже сейчас в направлении штаба движется небольшая группа десантников, и тактика их никоим образом не должна измениться: закладка мины – отход – взрыв – зачистка.

"Все вроде бы просто, но русские действуют молниеносно, они захватили инициативу, а перехватить ее можно, лишь сбив темп диверсантов. Разрозненными группами остановить русских не получится, не будет должного эффекта из-за отсутствия единого командования: кто-то попрет вперед, кто-то продолжит отступать. Необходимо сосредоточить в одном месте отряд хотя бы в полета штыков.

– Вперед! – Давлатов первым подал пример, выпрыгнув в окно. За ним последовали Бараев и его телохранители. Последними покинули комнату иорданцы.

* * *Один-Ноль с двойкой товарищей снесли с лица земли «Масуд-лагерь» и похоронили под обломками самого бригадного генерала, каратиста Ису Хамурзинова, бывшего бойца Абхазского батальона.