Чужестранка

Необходимо было найти Мурту и Руперта. Возможно, удастся воспользоваться той же дверью, из которой вытолкнули меня. Она не была особо укреплена и не охранялась, как главные ворота и другие входы в тюрьму. Но мне нужна была помощь — и срочно.

Я глянула вдаль. Солнце стояло невысоко и светило сквозь дымку, нависшую над самыми верхушками деревьев. Воздух казался тяжелым от сырости. Похоже было, что к ночи пойдет снег: на восточном краю небосвода дымка сгущалась. Светлого времени оставалось не более часа.

Я двинулась по канаве — мне не хотелось, пока это было возможно, карабкаться по крутому склону наверх. Вскоре канава делала поворот и дальше спускалась вниз к реке; видимо, вместе с талым снегом в реку уносило тюремные отбросы и нечистоты. Я добралась почти до угла высокой стены, когда услышала позади себя слабый звук. Я обернулась. Это упал в ров камень с обрыва, задетый лапой большого серого волка.

В качестве замены доступной добыче, что лежала тут же под снегом, я, с волчьей точки зрения, по-видимому, имела некоторые предпочтительные качества.

В свое время в Пемброкском госпитале лечился некий американец Чарли Маршалл, славный малый, общительный, как все янки, и к тому же очень увлеченный своим хобби; этим хобби были собаки.

— Эй ты, псина, — громко и твердо произнесла я, глядя волку в один круглый желтый глаз, в точном соответствии с инструкциями Чарли. — Ты ведь не больше чем пес, только очень злой, злее всех, каких мне пришлось видеть, — продолжала я, медленно, шаг за шагом отступая все ближе к стене.