Чужестранка

 — Вы позволите мне попрощаться?

Это было скорее утверждение, нежели вопрос, и Рэдолл колебался совсем недолго, прежде чем кивнуть в знак согласия и толкнуть меня к столу, за которым застыла неподвижная фигура. Джейми крепко обнял меня здоровой рукой, а я уткнулась ему в шею мокрым лицом.

— Не делай так, — шептала я. — Не надо. Я не хочу оставлять тебя.

Теплые губы приникли к моему уху.

— Клэр, завтра утром меня повесят. То, что произойдет до тех пор, уже ни для кого не имеет значения.

Я откинула голову и посмотрела ему в лицо.

— Это имеет значение для меня!

Джейми поднял свободную руку и прижал ладонь к моей мокрой щеке.

— Я знаю это, mo duinne. Именно поэтому ты теперь уйдешь. А я буду знать, что есть кто-то, помнящий обо мне.

Он снова привлек меня к себе, нежно поцеловал и прошептал по-гэльски:

— Он отпускает тебя, потому что считает беспомощной. Но я знаю, что это не так.

Слегка отстранив меня, он сказал по-английски:

— Я люблю тебя. Иди.

Пропустив меня в дверь, Рэндолл обернулся и сказал:

— Я скоро вернусь.

Он говорил так, словно ненадолго и неохотно расставался с любовником, и внутри у меня похолодело.

Джейми — темный силуэт, обведенный красноватой линией света от горящего позади него факела, — изящным движением склонил голову к пригвожденной руке и ответил:

— Полагаю, вы найдете меня здесь.

Черный Джек. Нарицательное имя для негодяев и бандитов в восемнадцатом столетии. Некий штамп, романтическая фикция, вызывающая в уме представление об очаровательных рыцарях с большой дороги, в шляпах с перьями, размахивающих острыми шпагами.

— Сюда.

Это было первое слово, произнесенное Рэндоллом с той минуты, как мы с ним оставили комнату.

Он указал на проем в стене — тот самый выход, о котором он говорил Джейми.

Я уже достаточно овладела собой, чтобы заговорить, — и я заговорила. Я отступила от темного проема в стене и встала так, чтобы свет факела падал прямо на меня.

— Вы спрашивали меня, капитан, не ведьма ли я, — проговорила я низким и твердым голосом.

Лицо его находилось в тени, но по блеску глаз я поняла, что он поверил мне. А почему бы и нет? Ведь я говорила ему правду, известную мне.