Чужестранка

 — Господи, ты проклятая якобитка!

Она ею была. И это кое-что проясняло. Например, почему Дугал, в общем зеркало суждений своего брата, проявлял такое усердие, собирая деньги для дома Стюартов. И почему Джейлис Дункан, способная повести к алтарю любого мужчину, который пришелся бы ей по вкусу, выбрала двоих столь несхожих между собой, как Артур Дункан и Дугал Маккензи. Одного — за его деньги и положение, другого — за его возможность влиять на общественное мнение.

— Колум был бы лучше, — продолжала она — Жаль.

— И вместо него ты выбрала Дугала.

— О да, — ответила она рассеянно, думая о чем-то своем. — Сильный мужчина и даже влиятельный. Достаточно богат. Народ его любит.

Меня задел ее хвастливый тон.

— У Колума есть такие качества, какими ты, насколько я могу судить, не обладаешь. Например, чувство сострадания."

"— Да. Он сосуд милосердия и сострадания, — с иронией сказала она. — Ну и много ему от этого проку? Смерть у него за плечами, это видно сразу. После нынешнего Нового года он проживет еще не больше двух лет, нет, не больше.

— А как долго ты еще проживешь? — спросила я.

Насмешка достигла цели, но серебристый голос оставался твердым.

— Полагаю, что гораздо меньше. Но это ничего не значит. За отпущенное мне время я успела многое. Десять тысяч фунтов переправлены во Францию, и округ стоит за принца Чарли. Начнется восстание, и я буду знать, что помогла. Если доживу.

Она стояла почти под самым отверстием в крыше. Мои глаза достаточно свыклись с темнотой, и Джейли виделась мне бледной тенью, преждевременным и неприкаянным призраком.

— Что бы ни произошло на церковном суде, я не раскаиваюсь, Клэр.

— Жалею лишь о том, что могу отдать всего одну жизнь за мою страну?

— Прекрасно сказано, — отозвалась она, не замечая моей иронии.

Мы замолчали. Чернота в отверстии казалась мне осязаемой силой, она холодной тяжестью давила мне на грудь, наполняла легкие дыханием смерти.