Чужестранка

Палаш был на вид мрачный, смертельно грозный, но сабля… она была прекрасна. Две трети веса более крупного оружия, смертоносная, сверкающая, украшенная по всему лезвию арабской вязью, доходящей по голубоватой стали до самой рукоятки, имеющей форму спиральной корзинки, выложенной красной и голубой эмалью. Я видела, как Джейми упражнялся с ней, сначала правой рукой с одним из членов отряда, потом левой — с Дугалом. Джейми был тогда великолепен, легкий, уверенный, грациозный, что особенно впечатляло при его росте. Но у меня сразу пересохло во рту при мысли, что придется увидеть такое во время настоящего боя.

Джейми наклонился ко мне, поцеловал в щеку и при этом повернул меня лицом к одному из причудливых каменных выступов.

— Кажется, уже скоро, — пробормотал он, целуя меня уже чисто механически. — Ты видишь небольшой просвет между скалами?

Я видела: проход не более трех футов высотой, образовавшийся оттого, что один камень навалился на другой.

Он погладил меня по лицу, нежно подышал носом.

— Когда я скажу, иди туда и стой там.

Он настоял, чтобы я взяла у него кинжал, который он тогда бросил мне в гостинице, хотя я твердила, что совершенно не умею с ним обращаться, да и не хочу учиться этому. Судя по тому, как он настаивал, Дугал был прав: Джейми упрям.

Кинжал находился в одном из самых глубоких карманов моего платья. Целый день он самым неудобным образом давил своим весом мне на ногу, но теперь я как-то успела о нем позабыть. Джейми слегка провел рукой по моему бедру, чтобы убедиться, что кинжал на месте.

Потом он поднял голову, словно кошка, когда она нюхает ветер. Я заметила, как он отыскал взглядом Мурту, а потом перевел глаза на меня. Маленький человечек не сделал никакого ответного знака, но встал и перешел на другое место. Оно оказалось в нескольких футах от меня.

Позади нас беспокойно заржала лошадь. И словно по сигналу, они появились среди скал. Не англичане, как я опасалась, и не бандиты. Шотландские горцы, вопящие, словно одержимые злым духом. Гранты.

Чуть ли не на четвереньках я добралась до скал. Ушибла голову и расцарапала колени, но успела укрыться в тесной расщелине. Сердце билось молотом; я сунула руку в карман за кинжалом и по неловкости едва не ткнула им в себя. Я не имела ни малейшего представления, как обращаться с этим длинным и острым ножом, но чувствовала себя спокойнее оттого, что он у меня был. В рукоятку был вделан лунный камень, он как-то по-уютному упирался бугорком в мою ладонь.