Наташа, не реви! Мы всё починим

- У меня - не бывает! - цедит он, взрываясь. - Если я не прав, так ты скажи - ты, Иштаров, ревнивый кретин. И понял все неправильно.

- Хорошо. Ты, Иштаров, ревнивый кретин.

- Допустим... - пытливо смотрит мне в глаза, облизывая губы. - Дальше...

- Что - дальше? Дальше, я по твоему, оправдываться должна?

- Ну, а чего я не стою того, чтобы передо мной оправдаться, если я загнался?! - вздрагивают зло его ноздри.

Вздыхаю горько.

- Какого хера тогда ты моей дочери втираешь, что я такой весь охуенный! - взмахивает руками.

- Мне показалось, тебе были не интересны мои объяснения.

- Что ещё тебе показалось?!

- Что ты хамишь...

- Ну, бывает! - психованно разводит руками.

- Что ты требуешь от меня то, что не готов давать сам.

- Не надо меня морочить сейчас этой туфтой! У меня одна извилина пока работает. Ближе к к нашим баранам.

Вытаскивает из кармана несколько фоток.

- Давай конкретно. Это кто? - держит на вытянутой руке фотку перед моим лицом.

В шоке смотрю на фото. Там я и...

- Это Алексей Петрович, наш декан.

- Допустим... А это?

На фото снова я. Откуда эти фото?!

- Карпенко... - чеканю я рассерженно.

- Тоже декан?

- Отец студента, который не может сдать. Приходил просить за сына.

- Допустим. А вот это?! Так ты ему улыбаешься, блять, меня аж счастьем облучило!

- А это врач.

- Вижу, что не сантехник!

- Мой врач. Мой гинеколог.

- Чо?! - распахиваются его глаза.

- Представляешь, гинекологи иногда мужчины. И им иногда бывают благодарны, потому что они хорошие врачи! - срываюсь я на нервный отчаянный шепот.

Вырываю из его рук фотки.

- Как ты посмел за мной следить?! Ты больной?? Я запрещаю тебе, слышишь, следить за мной! У тебя нет такого права.

- А чо такое? Если тебе скрывать нечего.

- Ты! - беспомощно дёргаю кулаками вниз.

- Ну?! Смелее!

- Хам! Неадекват! И ревнивый кретин, да!

- А ты у нас - ромашка! - скептически и вызовом.

- А я, - обиженно толкаю его в грудь. - Ромашка! И больше не услышишь слова оправдания от меня! Это было первый и последний раз!

Впивается мне в губы, втрамбовывая в стену. Успеваю только возмущённо пикнуть. Все мое желание настучать по его щекам мгновенно испаряется. Хочется только вцепиться в него и бесконечно целовать. Застыть в этом мгновении.

Потому что я люблю... очень люблю этого хамоватого неадекватного носорога! И я так соскучилась.