Невинность в расплату

Продолжает растирать ладонью все внутри.

И я прокусываю губы до крови.

Ногтями впиваюсь в ладонь.

Я уже ничего не вижу. Только красное марево перед глазами.

И одержимо бьюсь в экстазе, захлебываясь в собственном крике, когда он резко сдавливает до одури дергающуюся и пульсирующую горошинку моего клитора, одновременно резко толкнувшись пальцем прямо внутрь.

Я ору.

Ору так дико, как не могла бы никогда себе позволить!

Но это безумие.

Меня просто нет.

Я рассыпаюсь на осколки, чувствуя, как лечу в самую пропасть.

Разбиваюсь. Насмерть. Теряю себя.

Чувствуя при этом такое облегчение, как будто наоборот, только рождаюсь, а не умираю…

— Такая сладкая… Такая узкая и нежная…

Хрипло шепчет Бадрид, снова лупя по оголенным нервам своим невозможным голосом.

Он будто стреляет в меня. Каждым своим звуком.

Прямо внутрь. Насквозь.

Все внутри еще горит. Пульсирует. Бьется в сладких судорогах изнеможения. В голове дурман.

Но новые ощущением накатывают еще с большей силой.

Его пальцы все еще у меня внутри.

Дергающийся судорожно клитор прижат пальцем.

Он прижимает сильнее.

Не дает мне выдохнуть. Очнуться. Прийти в себя. Набрать воздуха.

Толкается внутрь, и я чувствую, какая я там мокрая.

Неприличный, хлюпающий звук заставляет меня сжаться. Кажется, подо мной натекла самая настоящая лужа.

Но я тут же стону и выгибаюсь, когда он нажимает на клитор еще сильнее. Придавливает, начиная вести по кругу.

Толкается уже двумя пальцами вниз.

Все быстрее и быстрее. Все яростнее. Жестче.

Моя влага не кажется уже чем-то неприличным.

Наоборот.

Он жадно, хищно вдыхает воздух. У моих бедер.

Его лицо заостряется. Ноздри начинают раздуваться.

И этот взгляд.

Он становится совсем безумным. Полыхает таким дьявольским бешеным огнем, что у меня снова замирает дыхание.

— Девочка… Моя девочка…

Бадрид нависает надо мной.

Только всхлипываю, чувствуя, как его пальцы меня отпускают там.

Резко пронесшийся прохладный воздух после дикого жара его прикосновений выкручивает все тело.

Чувствую, как он обхватывает у основания свой огромный орган.

Сжимает, начиная водить по моим распахнутым складкам головкой.

Останавливается, надавив на самый вход.

Сквозь марево наслаждения все же вздрагиваю. Тело помнит, какая это была пытка.

Даже стону, чуть прикусив губу и сжав простыню руками.

Но тут же пытаюсь, заставляю себе расслабиться, видя, как его глаза снова наливаются чернотой ярости, а из его горла вырывается угрожающий рык.