Невинность в расплату

Превращается там в тугую, пульсирующую пружину.

Он накрывает мой рот губами.

Теперь совсем иначе.

Тягуче. Медленно.

Долгим нажимом твердых губ раздвигает мои.

Шумно выдыхает прямо мне в рот.

Опаляя этим выдохом. Язык, щеки изнутри, небо. До самого горла.

Проникает языком.

Тягуче. Неторопливо.

Кажется, задевая каждую шершавинку, каждую клеточку моего языка, чуть придавив, скользя по нему до самого верха.

А внутри все сжимает.

Сердце начинает нестись галопом.

Бадрид скользит вперед. Будто пробуя на вкус.

И волны разносятся по всему телу.

Удушливые волны, заставляющие трепетать до зуда в пальцах.

Хочется стонать.

Распахиваться перед ним.

Отдаваться. Подчиняться.

Обхватить руками и ответить.

Попробовать, какой он.

Шевельнуть языком и так же пройтись по его рту.

Ощутить его кожу по плечах. Понять, какое наощупь его могучее тело с бугрящимися, перекатывающимися мышцами, которые я чувствую на себе.

Но я не вправе.

Я никто.

Даже не наложница. Рабыня.

Безмолвная и безответная.

Я не имею право ни на что.

Да и неизвестно еще, как Бадрид поступит дальше.

Он вполне способен схватить сейчас меня за волосы и развернуть к себе спиной. Грубо вонзиться сзади, не слушая моих криков, не обращая внимания на то, что не имеет для него никакого значения.

Или развернуть к себе лицом. На коленях.

И грубо вдолбиться прямо мне в глотку, раздирая внутренности…

Я не имею права. Ни на что.

И все же я всхлипываю.

Даже эти мысли не сбивают этих диких, безумных, нежных волн наслаждения, что накрывают меня с головой. Снова и снова. Все больше. Все ярче.

— Да, — хрипло, рвано выдыхает Бадрид, разрывая эту сладкую, безумно, бесконечно сладкую пытку.

Поднимает на меня горящие глаза.

Уже без ярости.

Но дикая сила какая-то просто плещет из них.

Заставляя меня сжаться. И тут же распахнуться одновременно.

Замереть. Чувствуя, как гибну. Как тону в этих глазах.

В них страсть. Такая дикая. Такая одержимая, что опаляет.

Бьет наотмашь.

Заставляет дрожать мелкой дрожью под его тяжелым огромным сильным телом.

— Такая, — глухо хрипит Бадрид, проводя ладонью по моей щеке. — Именно такая…

Я замираю.

Лучше молчать. Не спрашивать, что он имеет в виду.

Да и не смогла бы выговорить ни слова.

Дыхания нет. Оно давно забилось где-то в горле."

"Миг, — и он неистово, жадно опускается ртом на мой подбородок.

Не целует, — пронзает каждым поцелуем. Вниз.

По шее.