Невинность в расплату

Робко подняла и тут же опустила.

И сжалось.

Сжалось и ударило. Прямо в самое сердце.

Так, что, блядь, дух сперло.

Никогда.

Никогда я, Бадрид Багиров, не терял ледяного спокойствия.

А теперь.

Так и остался бы стоять. Зачарованный.

Чуть не рванулся забрать ее.

Тупо забрать и послать все к чертям.

Всю свадьбу, все договоренности предков.

Долг. Традиции. Честь, в конце концов.

Чуть не рванулся.

Впервые в жизни.

Но ясная голова превыше всего.

Это был миг. Иллюзия. Помутнение.

Я никогда не забываю, кто я.

Это кровь. Это честь. И слово обратно не забирают.

Никогда.

Позор хуже смерти. А слово нарушить — разве не самый страшный позор?

Хотя…

Поступок моей невесты показал мне все грани бесчестия. И того, каким бывает позор на самом деле. Ниже которого просто некуда падать.

Все тело передергивает с отвращением.

Опрокидываю новый стакан виски. Залпом.

Мерзость.

Чуть было не связался со шлюховским отродьем.

Не бывает одной-единственой паршивой овцы в семье. Семья это кровь. А, значит, у Булатовых вся кровь гнилая. И этой гнилью мог бы пропитаться мой наследник.

Что ж. При таком раскладе хорошо, что истинная сущность невесты и ее семьи раскрылась.

Но такой плевок в лицо…

Сжимаю кулаки.

Их надо было уничтожить. Выжечь дотла прямо внутри их дома.

Надо было.

Позор может быть смыт только кровью.

А я никогда. Ничего. Не прощал. Никому и никогда.

Потому что прощать это слабость.

14 Глава 14

— Бадрид.

Окидываю взглядом Армана, что пытается усесться в кресло напротив.

— Подожди, — взмахиваю рукой. — В другое присядешь. Сейчас Рувим принесет."

"Ингвара уже вынесли. Но надо приучить помощника, что мебель тоже стоит менять после такого.

— Ты пьешь? В кабинете?

А вот и второй брат. Давид.

Собрались, надо же. Как на свадьбу.

— Да. Я пью, — пожимаю плечами.

— Поверить не могу, что ты их отпустил!

Арман хватает со стола бутылку и вливает прямо в горло.

— Я бы на твоем месте тоже бы нажрался в хлам, — закидывает ноги на стол, опускаясь в новое принесенное кресло. — Но брат… Я бы нажрался в хлам и расхерачил все, что попадется под руку! Их дома! Их вещи! Их бизнес и людей. Раздавил бы. Размазал. Со всей на хрен яростью! Ты мог бы дать ей прорваться, а не пытаться сдерживаться! Тут не тот случай! Вот совсем.

— Я бы стрелял, — кивает Давид. — Молча. В упор.