Невинная прихоть миллионера

Глазам стало больно, я неосознанно уткнулась лицом в его шею.

— Ш-ш, — тихо пробормотал он и добавил уже не мне, — скоро там Нина?

Дмитрию ответил тот же собеседник.

— Будет через десять минут.

Мы преодолели лестницу, очутились в комнате. Дмитрий осторожно опустил меня на упругий матрас кровати. Теплые пальцы легли на мое запястье, словно пытаясь прощупать пульс. Я сама не понимала, боюсь ли я открыть глаза, или мешает слабость. Но звуки я различала отчетливо.

— Нормально, — резюмировал мужчина, — прокапать только, и будет огурцом.

Ты останешься на ночь, Антон?

Взрослый прокашлялся.

— Нет, Олеська хочет, чтобы я спал дома.

Дима хмыкнул.

— Да, там начальство серьезнее.

— Ты извини за нарушение субординации, — произнес незнакомый мне Антон,- просто я вообще не понимаю…

— Ты тоже прости, если что, — перебил Дмитрий, — там у нее в сумочке я видел паспорт. Возьми и сделай, как я сказал. Завтра к обеду будет просто замечательно.

— Да зачем тебе оно надо?!

При словах о моем документе меня накрыла новая волна страха.

Сознание окончательно капитулировало, и меня поглотила тьма.

Проснулась я уже утром и одна. Несколько секунд мне понадобилось, чтобы вспомнить, что я делаю в огромной, шикарно обставленной спальне. На потолке изящная романтичная лепнина в виде голубей. Ровные стены цвета кофе с молоком. Практически белая мебель — большая кровать, туалетный столик, двустворчатый шкаф. Легкое кресло в углу и маленький стеклянный стол. Высокое окно со светлыми занавесками. Всё с иголочки.

На мне было лишь белье.

На миг я замерла, представляя, что со мной мог сделать хозяин всего этого великолепия. Но боли меж бедер я не чувствовала, трусики оказались не запачканными. Немного ломило в суставах, голова была тяжелой. И еще я заметила след от укола в вену. Попробовала сесть на кровати — получилось. Решила встать с шелковой постели, даже это удалось.

В кресле я увидела бежевый махровый халат, возле предмета мебели стояли комнатные тапочки из такого же материала. Я накинула на себя плотную ткань, затянула пояс.

Обувь решила не брать. Мне вообще не свойственно хватать чужое, но хотелось быстрее прояснить — где я, отпустят ли меня домой. Повернула серебристую ручку на светлой двери, створка оказалась незаперта."

"Передо мной простирался длинный коридор с такими же светло-бежевыми стенами, как и в спальне, и коричневым паркетом. Я шагнула вперед, приблизилась к лестнице. Снизу раздавались шаги, бодрый разговор. Голос звучал один, и он был мне знаком.