Невинная для Лютого. Искупление

Я бы хотела сейчас спрятаться у себя в комнате, оплакать свою наивность и пустые надежды. Так бы поступила доверчивая глупышка Ангелина. А «госпожа Кирсанова» с гордо поднятой головой пойдет дальше по жизни.

Я отпустила зверя на свободу сама, и это правильно. Но как же больно!

Глава 30

Лютый

Она не услышала. Ни того, что я хочу быть собой, ни того, что люблю ее, ни того, что оглядываться в прошлое мне очень тяжело. Как же! Лина сделает все, чтобы я мучился. Так она сказала недавно.

Желает она Лютого! С ума сойти! Я что должен трансформироваться в зверушку по ее приказу, просто чтобы пощекотать нервишки? Чтобы ей не скучно было? Эгоистка.

Нет там любви и никогда не будет. Если Лина не слышит и не видит дальше собственных прихотей, я уже ничего не поменяю, и прежнее решение защитить семью оказалось самым правильным.

Я быстро набросил свежую одежду и, не желая больше ждать, пошел к тестю.

Он приподнял седую голову, дернул в презрении уголки губ, знаю, что Кирсанов ненавидит меня, и жестом пригласил сесть.

— Спасибо, постою, — сказал я и прикрыл за собой дверь. — Выслушайте, пожалуйста.

Кирсанов сложил перед собой руки и переплел пальцы. Он не утруждался отвечать, лишь давал позволение говорить. Мне этого хватит.

— Вы же знаете, что Чех жив. Что он готовит новое нападение, и под ударом сейчас не только моя семья, но и ваша."

"Короткий кивок и прищур позволяли мне объясняться дальше. Как благородно, будто я холоп, которому пан соблаговолил подписать вольную. В этом все Кирсановы.

Я замер напротив стола Кирсанова и, возвышаясь над стариком, чувствовал себя придавленным плитой его тяжелого взгляда.

— Я принял решение ответить за все, что сделал.

Кирсанов приподнял бровь и расцепил пальцы, стукнул по столу. Для него мои слова явно были неожиданностью.

— Мне никогда не стать хорошим мужем для вашей дочери, пока между нами пропасть вины. Пока вы смотрите на меня и с презрением кривите губы.

— Но Лина не даст показания против тебя, — наконец, очнулся олигарх.

Я прыснул.

— У меня достаточно грехов и без ее показаний, но, — я поджал губы, прикусил щеку изнутри до боли, чтобы взять себя в руки, — они потянут и нашего общего с вами врага.

— Чехова? Что ты знаешь? — оживился тесть.

— Достаточно, чтобы засадить его навечно, — ухмыльнулся я.