Невинная для Лютого. Искупление

И мне хочется сделать тебе больно и плохо, чтобы ты перестал обвинять себя. Я хочу своего зверя. Никто и никогда так не смотрел на меня, как он. Никто и никогда не мог одним взглядом вознести на небеса и обрушить в пропасть. Я желаю Лютого!

Темные радужки мужа стали еще темнее. Они будто две черные планеты затягивали меня в свою глубину, норовя раздавить.

Леша накрыл своими ладонями мои и прижал влажный лоб к моему.

— Извини, госпожа Кирсанова, но с тобой живет Лёшка, влюбленный дурачок, Береговой, а Лютого давно нет.

Он шумно со свистом вдохнул и, переместив руки, одну на затылок, а вторую мне на талию, смял мои губы. Сильный язык скользнул в рот, сладко переплелся с моим, затрепетал, защекотал. Поцелуй со вкусом ментоловой пасты, ароматом пены для бритья, флером дикой жажды и отголосками отчаяния и вины.

Леша будто обезумел: терзал волосы пальцами до приятного покалывания, вжимал в себя до желания сделать вдох. Один на двоих.

Оторвавшись на миг от губ, он снова нападал, мучил, выделывал такое, что пол с потолком едва не поменялись местами.

Но вдруг остановился. Уперся лбом в мой лоб и прошептал:

— Я не хочу быть Лютым. Никогда больше не хочу, Лина. Не смогу дать тебе то, что ты просишь, — отступив и сгорбившись, вышел из ванны.

Я прижалась спиной к стене и, глотая слёзы, прошептала в отчаянии:

— Как можно говорить о любви с такой ненавистью? Как можно отталкивать, удерживая?"

"В теле медленно таяло возбуждение, будто затухающий костёр, оно показало мне истину.

Береговой никогда не даст мне того, что я хочу.

Я погладила выступающий живот и прошептала:

— Всё, что мог, он уже мне дал. Требовать большего глупо.

Вытерла мокрые щёки и, посмотрев на себя в зеркало, прищурилась. Ну что же, госпожа Кирсанова, он сам это сказал — вы вместе, но раздельно. Лютый никогда не вернётся, он умер. А тот, кто рядом и кажется мужем — дальше, чем все остальные.

Незнакомец.

Береговой целует и отталкивает. Желает моё тело и игнорирует моё сердце. Он отдаёт все силы, но чувствами никогда не поделится. А ведь я поверила словам, поверила признаниям…

Отец был прав, это не любовь.

Вина. Ответственность. Страх за жизнь. Фиктивный брак. Долг.

Что угодно, но не любовь.

А слова — ложь! В которую я, впервые полюбив, так легко и просто поверила.

Больно.