Невинная для бандита (СИ)

У меня очень серьезная мотивация — хочу тебя каждый день в своей постели, в своей жизни. Хочу, чтобы ты стала настоящей матерью для Кати. Чтобы мы стали… семьей…

— Но ведь то, что было на фото…

— Замолчи. Просто замолчи. Не хочу об этом думать. Просто забудем.

— И ты просто поверишь мне на слово, что у нас ничего не было?

Он долго молчал, и я уже стала волноваться, что ответа так и не получу.

— Со мной сложно. Я параноик и ревнивый черт. Я не идеал и повидал много дерьма, так что теперь никому не верю и никого не подпускаю к себе.

Поверю, Есения… Потому что ты — мое исключение. Ради тебя я готов учиться доверять… Ты — единственная, ради кого я готов нарушить все свои принципы. Потому что подыхаю без тебя. Вот такая вот херовая правда.

Я не могла осознать это. Слишком это было неожиданно. Да и не в стиле Германа. Но в то же время я видела его таким впервые — обнаженным, раскрытым. Сейчас он показал свою уязвимость передо мной. Он перестал быть несгибаемым, непробиваемым мужчиной, который равнодушно закрывался ото всех.

Но я не смогла… Не смогла причинить боль человеку, который стоял передо мной с душой нараспашку. Да, в своей манере, да, с замашками тирана. Но Максим прав — если я люблю его, то придется принимать не только его положительные стороны. А его целиком — со всем багажом прошлого.

— Я бы никогда не предала тебя сознательно, — все же прошептала едва слышно.

То, как изменился его взгляд, было лучшим подтверждением, что я поступила верно. Дикий, разъяренный зверь нуждался в том, чтобы его погладили, успокоили и заверили, что любят. Что не отвергнут.

Не предадут…

— Девочка моя… Любимая… — И теперь его поцелуй был совершенно иным. Нежным, почти невесомым, а объятия крепкими и многообещающими.

— Ты снова решаешь за меня, — пробормотала, пытаясь увернуться от его ласки.

— И всегда буду. Ругайся, злись, но будь рядом, — Герман вынудил посмотреть ему в глаза, и я поразилась тому, насколько шальным выглядел тот. Словно безумец, готовый пойти на все. — Хочу тебя, Еся, сейчас… Здесь… — его руки судорожно шарили по моему телу, будто от моих слов зависела его жизнь.