Невинна и опасна, или Отбор для недотроги

Дьявол! Должен существовать способ попасть к ней! Должен! Но все его последние исследования говорили об обратном. Он съездил в Шерстон, взял образец воды из местного источника – последний, которого не хватало в коллекции магических вод. Уже почти нашёл состав на основе Шерстонской воды, который должен был бы усмирить ядовитое марево колодцев надолго, если не навсегда. Но неожиданно понял, что идёт в неверном направлении.

Нельзя пытаться снять с колодцев проклятие. Как только исчезнет ядовитый туман – проход закроется.

Именно поэтому Луиза применила дар, когда отец бросал в колодец заговорённый камень. И именно поэтому Амалия применила дар, когда Маркель пытался набрать воды из Шерстонского источника. Цель у короля и самого Маркеля была одинаковой – подавить туман, снять с колодцев проклятие. Поэтому их обоих и пытались остановить. Эта догадка открыла горькую истину. Выхода нет – замкнутый круг. Марево над колодцами не даёт безопасно добраться до них и пройти сквозь них, а без марева – колодцы перестают работать как переходы, соединяющие два мира.

Единственной зацепкой оставался скарабей. Священное насекомое пустынного народа. Маркель вынул из нагрудного кармана листок. Арабель нарисовала, как выглядел знак на плече Амалии. Маркель постоянно носил рисунок с собой. Смотрел на него в надежде, что найдёт разгадку. Казалось, она спрятана тут – в этих простых линиях. Но ответ постоянно ускользал…

Амалия проснулась рано – с рассветом. Дома. Она теперь каждый день просыпалась с этой мыслью. Обвела глазами просторные уютные покои и вслух повторила:

– Дома.

Я дома.

Только так можно было не впасть в смертельную тоску – каждую минуту напоминать себе, что она среди родных: там, где родилась, там, где прошло её раннее детство, там, где её все любят. Приходилось постоянно убеждать себя в этом, потому что глупое сердце отчаянно твердило, что дом Амалии остался там, где сейчас Маркель.

Он снился ей каждую ночь. Задумчивый… решительный… улыбающийся… нежный… Его прикосновения. Она ощущала их волнующее тепло.

Она помнила его голос. Иногда насмешливый, иногда серьёзный, но всегда ласкающий, даже, когда Маркель сердился.

Амалия встала, подошла к окну. Там за окном – цветущий яблоневый сад. Подёрнутые белым, будто покрытые инеем, ветки. Дорожки устланы осыпающимися лепестками – похоже на снег. Словно зима. Но нет, тут весна, почти лето. Настоящие снежинки в эту минуту, наверное, кружат в воздухе там, где остался любимый. Амалия пыталась представить, что он сейчас делает.