Невинна и опасна, или Отбор для недотроги

А потом исчез.

– Где?

– Судя по тому, что Амалия стянула рубашку с моего плеча…

– Амалия стягивала с тебя рубашку? – бровь брата изогнулась иронично-изумлённо.

– Это не то, на что ты тут намекаешь, хоть мне и дьявольски бы этого хотелось. Амалия проверяла моё плечо. Видимо, искала этот особый знак, который и означает невосприимчивость к проклятиям долины.

– Интересно, какой знак?

– Я знаю какой! – вдруг раздался голос изнутри одного из нижних шкафов.

К удивлению обоих братьев мебельная дверца открылась, и наружу выбралась сестрица, потирая затекшую спину.

– Красный такой, в виде жука-скарабея.

Глава 70. Просто прости

– Подслушивала? – Маркель покачал головой.

Следовало бы пожурить Арабель, но он не стал. Он знал, что кроме любопытства сестрой двигало желание помочь. Она и действительно может помочь. Маркелю нужна любая информация о магическом знаке, который делает невосприимчивым к проклятиям колодцев. Это шанс, это надежда.

– Вовсе нет. И не думала подслушивать, – лицо Арабель приняло самое невинное выражение.

– Искала пропавшую Амалию. Подумала, а вдруг она здесь, в лаборатории. Пришла проверить. Услышала шаги. Вот и спряталась на всякий случай.

Себастин тоже отчитывать сестру не стал. Лишь, глядя на Маркеля, иронично приподнял уголок рта – мол, наша сестрица неисправима.

– Ладно, рассказывай, что за знак.

Арабель пропиталась гордостью, что оба брата с таким пристальным вниманием воззрились на неё:

– Могу даже нарисовать.

Маркель выдвинул ящик стола, чтобы достать чистый лист и замер.

Поверх стопки бумаги лежал конверт. Он сразу догадался от кого. В груди кольнуло остро протяжно и застучало гулко – не разобрать: радость оттого, что сможет прочитать сточки, написанные её рукой, или тоска, что строчки эти, скорее всего, окажутся прощальными.

– Что там? – Арабель вытянула шею. – Письмо? От Амалии? Прочтёшь?

Маркелю захотелось остаться одному. Какие бы эмоции не хранила бумага, они предназначались только ему.

Себастин понял просьбу брата без слов:

– Пойдём-ка, сестрица.

Маркель сам найдёт нас позже, – подхватив Арабель под локоток, он вышел из лаборатории.

За братом и сестрой закрылась дверь. Но Маркель медлил. Не сразу распечатал конверт. Это оказалось дьявольски больно – читать строчки, поплывшие от её слёз. Амалия прощалась. Навсегда. А он даже не мог возразить, возмутиться, что не допустит этого. Не мог прижать к себе свою пичужку, пообещать, что найдёт её.

Она писала, что вынуждена вернуться туда, где родилась.