Невеста тирана (СИ)

Фацио тяжело опустил голову:

— Что с Дженарро?

Джулия вздохнула:

— Еще не знаю. Вчера я сменила ему повязку, а утром должен был зайти Мерригар. Я его еще не видела. Я беспокоилась о вас. Но, полагаю, он уже принес бы дурные вести.

Фацио поймал ее руку, мягко сжал:

— Ступайте сейчас же. Узнайте о Дженарро и зайдите на кухню. Прикажите, чтобы сюда подали завтрак. Они оставляют все на столике у дверей покоев. Вам придется забрать. Обычно это делает Дженарро…

— Приказать…

Он сразу понял, что она имела в виду:

— От моего имени, если вашего слова им окажется недостаточно.

Я разрешаю вам приказывать от моего имени всегда, когда это понадобится.

Джулия чувствовала, что вопреки желанию неуместно краснеет. Это прозвучало многозначительно. Она поспешила подняться, но Фацио не торопился отпускать ее руку.

— Я очень хочу узнать, как ты оказалась в подземелье.

Джулия кивнула:

— Я все расскажу — мне нечего скрывать. Надеюсь, и вы ответите откровенностью.

Фацио ничего не пообещал, опустился на подушки и прикрыл глаза.

Джулия подошла к двери, бросила взгляд на балдахин, на котором по-прежнему притаился Лапушка, и вышла.

Мерригар уже побывал у Дженарро. К счастью, тот пережил эту ночь. Он был заново перевязан и, похоже, спал. Его поросшая рыжеватыми волосами широкая грудь мерно вздымалась. Джулия отдала распоряжения на кухне, забежала в свои покои с затаенной надеждой отыскать там Альбу. Разумеется, безрезультатно. Она забрала шерстяную шаль и направилась обратно. Миновала галерею и увидела у самой лестницы, как тираниха, в сопровождении неизменной Доротеи, мерзкого кота и пары служанок направляется на половину Фацио.

Джулия точно знала: без его позволения тираниха не смеет туда ходить. И сейчас Фацио этого позволения не давал.

Глава 49

Джулия прекрасно понимала, что тираниху вывернет от злости. Но сейчас эта мысль доставляла какое-то нездоровое наслаждение. Оно отчего-то превратилось на языке в пряный привкус меда. Она почти смаковала его. И очень хотелось увидеть перекошенное холеное лицо, заломанные руки, закатанные глаза.

И все прочие театральные ужимки, которые входят в арсенал этой истеричной сеньоры. За все унижения, за глупые придирки, за Альбу. Особенно за Альбу. И за бедняжку Розабеллу, которая была просто тряпичной куклой в руках своей гадкой матери. Тираниха недостойна такой дочери.

Джулия уже вполне могла себе представить, какой спектакль здесь разыграется. Но пасовать больше не собиралась. Довольно.