Невеста для графа

– По меньшей мере пятьдесят тысяч фунтов, верно?

– Почти восемьдесят.

Элиза болезненно поморщилась и проговорила с кривой усмешкой:

– У меня всегда были проблемы с математикой. Большая сумма…"

"Хью промолчал. Черт побери, кто ей рассказал? Ведь он не говорил об этом ни одной живой душе: ни матери, ни поверенному, ни друзьям, – никому не говорил. О выкупе долгов и прочем знали только двое – он сам и Эдвард Кросс. Но зачем Кроссу понадобилось бы рассказывать обо всем дочери? Особенно сейчас, когда они с Элизой были связаны браком «до тех пор, пока смерть не разлучит нас», и когда он ее полюбил, когда, вполне возможно, она уже носила под сердцем его первенца? А может, в этом все дело?.

Хью пристально взглянул на жену. На мгновение уголки ее губ опустились, и в этот момент Элиза казалась безмерно несчастной. Но она тотчас же взяла себя в руки и, сделав глубокий вдох, гордо вскинула голову и пронзила его пылающим взглядом.

– Все это было ложью, да?

– Спроси у своего отца, – криво усмехнувшись, ответил Хью.

– И рудной жилы в твоем имении в Корнуолле никогда не было, верно?

Хью медлил с ответом. Но, право, какой смысл сейчас лгать? Ей все было известно, вот только… Черт возьми, откуда? Единственным, кто мог ей обо всем рассказать, был Кросс или тот, кому Кросс обо всем рассказал. Но зачем же он тогда требовал молчания от зятя? В любом случае лгать уже не было смысла, и Хью, пожав плечами, проговорил:

– По крайней мере, я сам ничего о наличии руды в Розмари не знаю.

– Но ты действительно позволил бы ему перекопать поместье, если бы руду там обнаружили?

– Нет, разумеется.

– Наши встречи на балу у Тейнов и в театре были случайными?

– Нет.

Элиза вздрогнула, потом тихо спросила:

– Ты знал, что моего отца не будет дома, когда приезжал навещать меня в Гринвиче?

– Иногда знал.

Она кивала после каждого его ответа – словно получала подтверждение тому, что и так знала.