Невеста для графа

– Хватит, Вилли, – сказала Элиза, вытирая лицо платком.

Вскоре Ангус, который занимался лошадьми, пока супруги играли с собакой, взял Вилли на поводок и отправился вместе с псом исследовать окрестности.

– Я его понимаю… – в задумчивости проговорил Хью. – Ведь я, может, хотел того же. Впрочем, теперь мне никто не помешает осуществить свое желание, верно?

– Ты хочешь облизать мое лицо? – со смехом отозвалась Элиза.

– А что в этом особенного? – с озорной улыбкой спросил Хью. – Иди-ка сюда.

Элиза, завизжав, бросилась наутек, но далеко ей убежать не удалось.

– Моя! – крикнул Хью, приподняв ее над землей. – Вся моя! – И поцеловал ее в губы.

– Это куда лучше, чем нежности Вилли, – порозовев, заметила Элиза.

– Да? – Хью ухмыльнулся и повторил поцелуй. – Я рад, что тебе понравилось. Обещаю не останавливаться на достигнутом, но вначале надо перекусить.

Хью отошел к коляске и вернулся с одеялом и корзиной. Он расстелил одеяло на траве, а Элиза подняла крышку плетеной корзины и обнаружила там клубнику, запеченный окорок, предусмотрительно нарезанный тонкими ломтиками, хлеб, ароматный чатни и бутылку шампанского.

– Вот это пир! – радостно воскликнула она.

Хью сел на одеяло рядом с женой и, вытянув ноги, пробормотал:

– Так уж и пир… Просто перекусим немного. – Элиза достала клубнику, и Хью съел ягоду из ее из рук. – Не хватает только чая и пирожных. И еще – чашек, блюдец, вилок, ножей… и всего прочего.

– Нет-нет, нисколько, – ответила Элиза и подумала, что готова на любое предложение мужа, хотя вслух этого не сказала.

– Вот и хорошо. Видишь ли, я… – Казалось, Хью немного смутился. – В общем, я захотел тебя побаловать. – Он достал шампанское и откупорил его. – Ты так много трудилась над гостиной. Знаешь, тебе ведь удалось завоевать сердце моей матери.

– Правда? – Элиза встрепенулась и просияла.

Хью наполнил бокал и протянул жене. Элиза с наслаждением пригубила. Шампанское днем – в этом было что-то сладострастно-греховное…

– Дорогая, когда я начал ухаживать за тобой, для моих близких это стало неприятным сюрпризом, но теперь все уладилось, – сказал Хью. – Я сам виноват, что они у меня такие: очень баловал.