Невеста для графа

Элиза не только выглядела превосходно в переливчатом зеленом платье, придававшем какой-то особенный блеск и даже сияние ее глазам, но ей еще и удалось поработать над осанкой и манерой держаться. В ней, пожалуй, аристократизма было не меньше, чем в нем, если не больше, а уверенности в себе хватило бы и на двоих. Хью был впечатлен произошедшей с ней переменой. От застенчивой и робкой девушки не осталось и следа. Она вошла в музыкальный салон леди Горенсон с высоко поднятой головой, в ослепительном сиянии бриллиантов, с королевской вальяжностью принимая восхищенные взгляды.

Надо думать, уверенности Элизы способствовало и то, что ее подруга тоже оказалась там. Леди Джорджиана взяла Элизу под руку и повела по залу, представляя тем леди, знакомство с которыми было бы полезно для ее нового статуса. Хью не вмешивался, но постоянно держал жену в поле зрения.

– Как замечательно, что у нее такая подруга, – вскользь заметила подошедшая к нему мать. – И как необычно…

– Это почему? – Хью вопросительно приподнял бровь.

– Почему? Ну, они такие… – Вдовствующая графиня задумалась. – Они совершенно разные. Леди Джорджиана – живая и бойкая, а Элиза… Мне она показалась ужасно робкой, когда ты пригласил ее на чай.

Нет, Элиза была совсем не робкой. Она не боялась прямо высказывать свое мнение, когда считала нужным. И в постели она не отличалась стеснительностью. Может, то, что многие принимали за робость, было всего лишь проявлением осторожности? Оказавшись в новой для себя ситуации, Элиза должна была вначале оглядеться, понять, что происходит, и только потом вступать в разговор.

– Ты бы предпочла, чтобы я женился на ком-то вроде леди Джорджианы? – спросил Хью и с удивлением поймал себя на том, что само это предположение вызвало у него отвращение.

Действительно, что это с ним? Леди Джорджиана была красива, свежа и игрива, и этим походила на Кэтрин Тейн и Фанни Мартин – одну из которых прочила ему в жены мать.

Графиня Розмари долго не отвечала. Так долго, что Хью в недоумении посмотрел на нее. Он вначале решил, что мать не знала, как мягче сообщить о том, что она мечтала об иной судьбе для сына, но, вглядевшись в ее лицо, понял, что ошибался.