Невеста для гея

Я подошла к нему и взглянула на экран телефона. Песня – привет из девяностых. Я подумала, что люди, слушавшие такое, уже либо вымерли, как мамонты, либо перешли на нормальную музыку.

– Привет, меломан хренов, – я выдернула наушник из его уха. – Поехали.

– О, на-ша То-мо-чка я-ви-лась. Я-ви-лась – не за-пы-ли-лась, – заплетающимся языком произнёс он.

– Давай быстрее, такси на улице ждёт.

Он кивнул и попытался встать, но, завалив стул, с грохотом рухнул на пол.

– Может, ты перестанешь просто пялиться и поможешь? – обратилась я к Станиславу, неприкрыто таращившемуся на нас, что, впрочем, не мешало ему протирать фужер.

У машины я отдала два косаря бармену, а потом мы с ним не без труда затолкали Женю на заднее сидение. Водитель был не в восторге от вида Жени и не преминул предупредить меня, что если Женя испортит салон, то он возьмёт с нас по тройному тарифу.

Я толкнула Женю в бок:

– Облюешься – я тебя прямо здесь прикончу. Говори адрес, куда ехать.

– К те-бе, к-конечно. Домой нельзя.

Поняв, что адреса я от Жени не добьюсь, я назвала свой.

Всю дорогу Женя молчал, закрыв глаза. Когда мы подъехали к дому, его всё же вырвало на клумбу. Хорошо, что это случилось не в такси. Переборов брезгливость, я обхватила его и мы поковыляли к подъезду.

– Тебе неприятно, да? – я промолчала на его реплику. – Ты всех ненавидишь. Все дураки вокруг, а ты одна умная. И что? Ни мужика, ни друзей, – всё это сопровождалось активной жестикуляцией. – Ты думаешь, ты меня ненавидишь? Да? А-а, нет. Это я тебя ненавижу. Слышишь, я.

Когда мы вошли в подъезд и остановились возле лифта, он продолжил свои излияния.

– Ты знаешь, как ты меня достала? Ты у меня вот здесь, – он постучал себя по груди, – в печёнках.

– «Печёнки» не там, ну это к сведению.

– А нет у меня подружки, всё, – он развёл руками, – тю-тю.

– Понятно всё с тобой. Горе заливал.

Я отомкнула дверь, мы вошли в прихожую, я зажгла свет, и не успела закрыть за Женей входную дверь, как он выдал:

– Всё, спасибо, а теперь уходи!

– Что?

– Что слышала. Уходи! Убирайся! Проваливай! – он показывал для пущей убедительности на входную дверь.