Невеста для Азата

— Прекрати, мерзавка! Моя дочь — воспитанная, чистая девушка! Она виновата лишь в том, что очень молода и доверчива! Знал бы твой отец, какую змею воспитал! И зачем я согласилась принять тебя в своем доме? Ты одни беды приносишь! Одевайся! И попробуй только не закрыть лицо! Паранджу надену, клянусь!

Она уходит, опять запирая меня в комнате.

И я позволяю себе опять бушевать, кричать, бить дверь кулаками. Знаю, что не поможет, но внутри клокочет ярость вперемешку с ужасом.

Напоминаю себе несчастного зайца в силках.

В итоге, наплакавшись и вымотавшись эмоционально и физически, рассматриваю ненавистный наряд.

Это комплект из бежевого шелка. Длинная туника до пят и шаровары. Нижняя рубашка из хлопка. Платок, особым образом повязываемый на голову, со специальным куском ткани, для того, чтоб лицо закрывать.

Не надену! Нет!

Отбрасываю от себя наряд, подхожу к окну, смотрю на безучастно роющихся в траве кур.

Они живут, не подозревая, что большинству из них уготована участь стать ингредиентом для чанахи.

На меня похоже.

Жила себе, училась, планировала что-то… Не подозревая, что за меня уже все давно решили.

И только и ждут, когда вырасту и буду готова… К употреблению.

— Сестра, — дверь щелкает замком за спиной Алии, не решающейся пройти дальше порога.

— Чего тебе?

Я злюсь на нее тоже, потому что сестра могла бы мне и пораньше рассказать причины такого гостеприимства своей матери.

— Не злись, ну пожалуйста… Я принесла чай. Попей, вот, тут сладости… Пахлаву бабушка делала… Ты же не ела ничего сутки уже.

— Не хочу. Уходи.

Алия ставит поднос на стол.

— Прости меня. Пожалуйста.

Она просит прощения за свою ложь. Она надеется, что этого будет достаточно?

Я не поворачиваюсь.

За спиной опять щелкает замок моей тюрьмы."

"Еще какое-то время смотрю на кур, но затем начинаю невольно коситься на поднос с расписным чайником и чашками.

Подхожу, смотрю на нежнейшую пахлаву, и во рту непроизвольно начинает скапливаться слюна. Я и в самом деле ничего не ела уже очень долго. Конечно, по приезду, меня накормили так, что из-за стола шариком выкатывалась, но все это в прошлом.

И, кажется, в другой жизни.

Приходит мысль, что для борьбы мне понадобятся силы.

И я сажусь есть.