Неверная

Они уже знают, все знаю. Мои любимые и самые важные люди. Предательство жжет в груди. Не знаю, что именно сказал им Ренат. Но уродливую правду не скрыть. Мы сбежали вместе. Он и я. Оставив после себя горе, предательство и боль.

Я разочаровала всех – Семена Владимировича, Риту Максимовну и Милану. А главное, Тимофея.

Отец Тимы наверняка заперся в своем кабинете, он делает так всегда, когда не может сдержать эмоций. Проявление слабости не для него.

Рита Максимовна плачет. Я это точно знаю. Такая чуткая и добрая, желающая всем только добра.

Милана злится и молчит. Сидит в нашем с ней месте в саду, где мы делились секретами, и думает, какой сукой я оказалась. Предала нашу дружбу, ее любовь ко мне.

Тим. О нем страшно думать. Где же он? Что делает? Мы всегда были лучшими друзьями. Что бы ни случилось, находили утешение друг в друге. А теперь меня нет. И утешить его некому. Он наверняка не может ничего понять, злится, ненавидит.

Я сама себя ненавижу с каждой минутой все больше. Ренат кажется чужим, раздражающим. Это его вина, он все разрушил. А теперь хочет стать счастливым за счет всех нас. Ничего не получится. Он и я, это не сработало бы никогда. Слишком разные, чтобы быть вместе. Все наши убеждения противоположны. Все что было – это сумасшедшее притяжение, которое лишило нас разума. Но оно уйдет и не останется ничего.

Мы едем в машине, облака сменил скучный и однообразный песок.

Ренат все так же рядом, все так же держит за руку и это раздражает. Я не могу от него скрыться. А очень хочу. Мне нужно свое пространство, где я могу побыть одна, поплакать, подумать, что-нибудь разбить.

Мне нужна моя мастерская, мой мир. Вместо нее Ренат приводит меня в свою квартиру. Огромную, чуждую, пустую.

– Наша комната прямо по коридору, – он устало и тревожно смотрит на меня, – утром тебе привезут вещи.

Ах да, у меня же ничего нет. Все, что есть из прошлой жизни – это кольцо Тимы на пальце. Смотрю на него, и слезы непроизвольно капают из глаза. Провожу пальцем по прозрачному камню, который мы вместе с ним три часа выбирали в ювелирке. Я хотела розовый, как обычно. Но Тимофей настоял на прозрачном. Сказал, что семидесятилетняя старушка, которой я стану, не обрадуется розовому цвету.