Неудержимый. Книга XXXVII

— Ты настоящий псих… — едва слышно прошептала Шейла, глядя на меня с опаской, словно я мог в любой момент сорваться и вновь броситься в бой.

— Что случилось? — тихим, сиплым от усталости голосом спросил я, стараясь не напрягаться, — Где мы?

— Ты потерял сознание, — так же негромко ответила она, словно боялась потревожить моё состояние. — Я не знаю, где именно мы находимся… Похоже, где-то в горах. — Шейла огляделась, медленно переводя взгляд с одной тёмной скалы на другую.

Я попробовал приподняться, но резкая, ломящая боль пронзила всё тело.

— Не расскажешь, что произошло? — поморщившись, попросил я, чувствуя, как каждая фраза даётся с трудом. — Такое ощущение, будто меня мутузили десять мужиков в тёмной подворотне…

Шейла, конечно же, не знала, что такое подворотня и тем более не могла представить себе моё сравнение, но на просьбу всё же откликнулась.

Маг, которого я прикончил первым, оказался первой подбитой ласточкой. Шейла летела выше остальных, наблюдая за полем боя сверху, и потому заметила меня одной из самых первых.

— Не знаю, что на тебя нашло, — начала она, — но ты буквально носился по всей линии фронта, вырезая живую силу противника. Не щадил никого. Ко мне подлетел Тамерлан и предупредил, чтобы я не приближалась к тебе ближе, чем на сотню метров, а лучше держалась как можно дальше.

— Надо же… — хмыкнул я, чувствуя, как уголки губ подрагивают в невольной усмешке. — Если сам Тамерлан так сказал, значит, и правда было опасно. Я и сам почти ничего не помню. Кажется, просто хотел отомстить за «Ворона»… катер, который они взорвали.

— Тот большой, ослепительный взрыв? — нахмурилась Шейла. — Прости, но я о нём ничего не знаю, я видела уже последствия, а потом меня закружило так, что я чуть не потеряла контроль…

— Говоришь, меня было видно? — сразу сменил я тему, приподняв бровь.

Если она смогла меня заметить, значит, могли и другие. Я уточнил, что именно привлекло её внимание, и Шейла рассказала про серые щупальца, которые двигались по воздуху так, будто обладали собственной волей.

— Выходит, моего тела никто не видел? — удивился я, рассчитывая, что дар «невидимости» или хотя бы «маскировки» меня скроет.